Криминальная история христианства

Подробные комментарии относятся к возникновению и умножению церковного имущества (официально, по меньшей мере с Пелагия I, «достояния бедных») через продажу, обмен, проценты, двойные проценты, вымогательство, обман, ограбление, благодаря функциональной трансформации германского культа мертвых и даров мертвым в культ душ, ломке родственных отношений («наследник рождается, а не выбирается»), путем использования наивности, веры в потустороннее, расписывания адских мучений, райского блаженства, из чего не в последнюю очередь образовывались дары князьям, знати, даже, особенно в раннее Средневековье, мелким земельным владельцам, арендаторам pro salute animae.[10] Все в церкви владели огромным количеством земли мужские монастыри, женские монастыри, рыцари орденов, соборы, деревенские церкви Божьи дома повсюду выглядели скорее усадьбой, обслуживались полусвободными работниками, крепостными, рабами. Только одному аббатству Тегернзее принадлежали в лучшие времена 11 860 крестьянских дворов, монастырю св. Жермена де Пре около Парижа почти 430 000 гектаров, аббатству св. Мартена в Туре временами 20 000 батраков. И в то время как члены ордена, не являвшиеся духовными лицами, несвободные крестьяне трудились, в то время как монастыри становились богаче благодаря благотворительным пожертвованиям и полученному наследству, богатство повседневно разлагало монахов «Религия произвела богатство, — гласит средневековая пословица, — однако богатство истощает религию». В то время христианская церковь владела третью Европы. На Востоке ортодоксальной церкви принадлежала до 1917 г треть огромного русского богатства. И еще сегодня церковь Христа — крупнейший частный земельный собственник мира «Где надо искать церковь? Естественно, там, где случается свобода» (теолог Яан Хекендийк).

В средние века помещичьи определенные рабочие установления, а также территориальные захваты требовали от светских и духовных владык подавления большой части населения, разорения pauperes liberi homines[11] и minus роtentes[12] посредством завоевательной политики, военной службы, налогов, идеологически — религиозного принуждения, чудовищных судебных штрафов Все это вызывало индивидуальное и общее сопротивление крестьян, чьи клятвенные союзы и мятежи «conjurationes» и «conspirationes»[13] потрясали западную историю, начиная с Карла «Великого» и вплоть до нашего времени.

Особый объект исследования в этой связи искупительное право, brachium saeculare,[14] светские меры против нарушения запретов и предписаний церкви, причем тяжкие наказания (отсечением головы, повешеньем, сожжением, четвертованием, утоплением, сажанием на кол и т. п.) были усилены Из четырнадцати смертных приговоров, объявленных решением Карла после кровавого покорения саксов, десять касались исключительно прегрешений против христианства. Стереотипный «morte moriatur»[15] будет угрожать всему, что захотят искоренить глашатаи Евангелия церковное воровство, сожжение трупов, отказ от крещения, употребление мяса во время «святого четырнадцатидневного поста» et cetera. Согласно старому польскому уголовному праву у каждого, уличенного в употреблении мяса во время поста перед Пасхой, вырывали зубы.

В дальнейшем были установлены церковные наказания за пренебрежение государственными законами. Духовные суды становились все отвратительнее. Есть множество тому свидетельств практика покаяния (похищенную церковную собственность надо было возместить в Средние века в четырехкратном, а по общегерманскому праву в двадцати семикратном размере), церковные и монастырские тюрьмы, характерно именуемые ergastula[16] (ergastula называли также гроб), в которых в одинаковых условиях содержались «грешники», ослушавшиеся, душевнобольные, иногда в подземных помещениях без дверей и окон, но всегда обеспеченных кандалами всех видов, пыточными козлами, наручниками, цепями. Ссылка также влекла за собой семей ную ответственность, при убийстве кардинала мужчины лишались права наследования до третьего колена.