Криминальный гений

Однако он успел подсказать мне попытаться найти Криса Де Мейера, работавшего долгие годы бок о бок с Хантером. Вамвакьяс написал: «Если вы сумеете до него добраться, то, по моему убеждению, он сможет вам все растолковать. Но вам определенно нужно завоевать его доверие». Из других источников я знал, что Де Мейер ушел из организации где-то в 2011 году и вернулся в Европу. Обвинения против него не выдвигались ни на одном из процессов, касавшихся Леру, хотя его имя и всплыло в письме загадочного адвоката Пола к судье в Миннеаполисе, где говорилось, что он представляет собой опасность для семьи Пола. Оно также появилось в деле об убийстве Нуами Эдиллор на Филиппинах, там он и «Папаша Мак» были указаны как подозреваемые. Бывший агент подразделения 960 сказал мне, что в УБН не смогли установить личность «Папаши Мака», хотя и думали, что он американец самоанского происхождения. Ловить Де Мейера было вне юрисдикции Управления.

В 2017 году я нашел Де Мейера в Фейсбуке и написал ему, спрашивая, не согласится ли он рассказать о своей работе на Леру. Он ответил: «Наверно, какая-то ошибка, я не знаю никого с таким именем. Вы, должно быть, приняли меня за другого парня».

Я заметил, что в его друзьях в Фейсбуке люди, тоже нанимавшиеся к Полу, и что он вывешивал свои фото на Филиппинах в Субик Бэй. На совпадение не тянуло. Сперва он отвечал, что был барменом там, но когда я выложил побольше из того, что знал, он начал уступать.

«С кем вы говорили? — написал он мне. — Если вы все знаете обо мне… ну, тогда вы знаете все. Это клоака, к которой лучше не подходить».

Я ответил, что не могу назвать человека, с которым говорил о нем, потому что «некоторые боятся, что вы убьете их. Я не говорю, что так думаю, просто то, что они боятся». Он в свою очередь написал, что не может ничего больше сказать, и предостерег: «Будьте, пожалуйста, осторожны в таких расспросах, я-то не собираюсь вас убивать, просто советую от чистого сердца».

Я проявил настойчивость, и он сдался. Он сказал, что всех сдал Феликс Клауссен. Он «сыграл со всеми», «подставил Леру». Потом повторил, что больше не хочет ничего говорить, и попросил, чтобы я не публиковал ничего, что на сто процентов не подтверждено: «Не слушайте нариков и алкоголиков с их байками. Уж они-то, мать их, все знают. Хотите репортаж? Интервьюируйте Хантера и ребят. Если пробьетесь к ним. Остальные ничего не знают». И он заключил: «На этом закончим, я ставлю себя под удар уже тем, что говорю с вами. Я никого не убивал по указке Леру или Хантера. Поэтому я и не в тюрьме».

Одно письмо пришло в конце марта на мою электронную почту. Имя автора явно было псевдонимом — Дирк ВанХо. Тема обозначена как «Интересная информация о ПКЛ». Поначалу оно напомнило мне те послания, которые я получал годами, но потом оказалось, что тут совсем другой случай. Я прочел: «Привет, Эван. Не могли бы вы послать мне безопасный адрес вашей почты, поскольку, я думаю, что нам надо пообщаться. Я и есть отсутствующее звено в вашей истории Леру. Тот, у кого есть истинные ответы о его падении».

Он был, по его словам, тем самым человеком, который заманил Леру в Либерию. Его подвигло написать мне раздражение, внушенное оправдательными вердиктами в Миннесоте, и та брешь, которую он видел в моих статьях о Поле: «Бо́льшая часть написана верно, так верно, как будто вы прожили всю жизнь рядом с ПКЛ и работали с ним. Но завершить рассказ вы сможете только с моей помощью».

Мы перешли на зашифрованную переписку, и «ВанХо» переслал мне документы, которые подтверждали, что его сведения надежны. Это он руководил предприятием в Сомали, он проложил УБН дорогу к Леру. Потом, в конце письма, он подписался настоящим именем.

Я давно подозревал, что он и был осведомителем подразделения 960, это следовало из обрывков информации, попавшей ко мне за годы разысканий. Но я никогда не мог определить его местонахождение или найти хоть одно убедительное доказательство в пользу того, что заподозрил. УБН так хорошо спрятало этого человека, что я лишь дважды видел его имя на десятках тысяч страниц документации по Леру.

Я несколько месяцев поддерживал переписку с «Феликсом Клауссеном» — он согласился рассказать что-либо под единственным условием: что я буду использовать вымышленное имя. Он по частям сообщал мне то, что ему известно, а я старался уговорить его встретиться со мной. После ареста Леру он стал профессиональным наемным информантом, внедрялся в другие преступные сообщества и добывал нужные сведения для работодателей. Он уже стал участником еще одного важного ареста в среде международной наркоторговли, но теперь сомневался, стоит ли дальше рисковать жизнью. Обитал он в Юго-Восточной Азии, но свидеться со мной там не испытывал желания. Наконец, он написал, что поедет во Вьетнам, и если я окажусь там на полдня, когда ему будет нечем заняться, мы встретимся и он ответит на мои вопросы.