Критическая теория интернета

Переход к постмедиа приводит к тому, что теория ретируется, освобождая место непригодным для критики инструментам и методикам, которые с радостью используются актуальными социальным науками, ищущими новое поле для оплачиваемой деятельности. Digital Humanities – это прагматичная, но все равно отчаянная попытка предотвратить исчезновение гуманитарных наук, которая, кажется, только уводит взгляд в сторону. Все-таки цифровые возможности – это не единственное средство привлечь внимание у таких сужающихся дисциплин, как история, философия и литература. Кроме того, задачей теории медиа не является создание инструментов для визуализации, которые докажут пользу идей конкретных исследователей. Будьте уверены, что волна Больших данных скоро пройдет, тогда как сходные проблемы останутся: подчинение всего количественной логике будет тихо продолжаться на заднем плане. Между тем исследования интернета остаются наедине с кризисом теории. Ситуация напоминает ту, что отмечал Никлас Луман в начале своей работы «Социальные системы», когда говорил, что «эмпирические исследования, в целом действительно успешные, увеличили наши знания, но не привели к единой социологической теории» [340]. В итоге, продолжает Луман, «те, кто интересуется общей теорией, обращаются преимущественно к классикам. В таком случае задача сводится к тому, чтобы открывать, интерпретировать, рекомбинировать уже имеющиеся тексты. Полагают уже имеющимся то, что не могут создать самостоятельно». Как предотвратить такую ситуацию в исследованиях интернета? [341]

Зачем вдалбливать наши спекулятивные, критические или прагматические понятия, если все равно есть метавласть, которая за всем присматривает? Зачем планировать заговор среди бела дня? Нам не нужен Второй Бог [342], как спели бы Pink Floyd. Настало время множественных версий и локаций Большого брата, и оно будет продолжаться, если мы не найдем смелости разобрать его техническую инфраструктуру. Мы должны разрабатывать диссидентское знание того, как опускать на землю дроны, обнаруживать сенсоры, взламывать серверы, глушить GPS-сигналы, и подрывать власть гуглов, обманывая их базы данных и требуя социализации всех дата-центров. Забудьте о следующем цикле инноваций. Если верить привычной хакерской паранойе, то мы проиграли много лет назад и теперь окружены. Скоро от нас всех потребуют сдаться.

Говоря по-делезиански, должны ли мы все еще создавать концепты, или пора уничтожать миры? В последнее десятилетие подчеркивалась аффирмативная, светлая сторона философии Делёза, однако сейчас маятник с опозданием начал двигаться в сторону ее темных аспектов [343]. Не оказались ли мы втянуты в процесс раз-становления (unbecoming), разборки идентичностей, выхода из слишком засвеченных публичных сфер, раскладывания сетей, прерывания потоков линков и лайков, остановки веселого производства знаков?

Нью-йоркское трио верно отмечает, что на кону стоит судьба теории медиа an sich. Старые медиа или новые, визуальные или текстовые, цифровые или постцифровые – это неважно: теория медиа предлагает прочитывать прошлое иначе. Но с чего вдруг, если мы соединяем медиа с теорией, то неизбежно оказываемся затянуты в прошлое? Мы можем с таким же успехом выдвинуть тезис, что фокус на медиа приводит к появлению спекулятивной игрушечной теории, а не теории, которая выступала бы в роли критического инструмента для препарирования настоящего.

«Медиа нам чужды», заявляет вступление к «Excommunication». Как это понимать? Неужели мы вернулись в исходную точку, пройдя путь от, скажем, «телевизионной революции» в Румынии в декабре 1989-го, к которой впоследствии прицепился слоган «медиа – с нами»? [344] Кажется, из медиасферы исчез виталистский политизированный импульс. Медиа умерли, да здравствует чистый и непосредственный опыт? Решила ли троица уйти со сцены? Не уверен, ведь, в конце концов, они написали книгу, они твитят, и так далее. Исход – это не уход. Дионисийская тьма позволяет нам выйти из невыносимой светлоты транспарентности. Теория и критика должны выбить себе место в дебатах, в одном ряду с Reddit, Hacker News and The Verge, там, где в прошлом были ZDNet, Wired, Slashdot и TechCrunch. Станет ли использование Longreads и Medium шагом в верном направлении?

Потенциально теория всегда может зациклиться и потерять связь с насущными проблемами, требующими критического вмешательства. Но теория медиа не может себе этого позволить. Пока мы все это обсуждаем, она подвергается атаке в виде хайпа вокруг Больших данных, угрожающего маргинализировать как спекулятивный, так и критический подход. Зачем изучать концепты и их происхождение, когда можно просто окунуться в океан данных? В грядущем споре о методе 2.0 [345] мы должны двинуться дальше жалкой буржуазной защиты «изящных искусств» и «гуманитарных наук» и продемонстрировать, что не бывает софта без концептов, а концептов – без медиации. Где сейчас software studies и их практическая философия, когда они нужны нам?