Критическая теория интернета

Фармакологический подход Бернара Стиглера может сбалансировать сегодняшнее желание исхода. Несмотря на свой мрачный анализ, Стиглер остается одним из немногих современных мыслителей, которые заняты одновременно и философией, и цифровыми медиа, но не пытается сконструировать искусственную синергию между ними. В аналогичном ключе можно говорить о Евгении Морозове, восточноевропейском иммигранте в США, который отказывается поддаваться Американской мечте и активно пишет о реальности Силиконовой долины и ее альтернативах, которых также не обошла стороной гегемония, например, в виде лазеек АНБ. Его бескомпромиссные атаки возымели свой эффект, а отдельно стоит отметить широкое использование его термина «солюционизм». Цифровое отвращение витает в воздухе, и чувствуются порывы в духе романтизации офлайна. Но для АНБ это все бессмысленные сентименты. Когда дело касается наших передвижений между онлайном и офлайном, комплекс безопасности – агностик.

Если взглянуть на протесты, начиная от парка Гези в Стамбуле до Бразилии 2013-го и украинского Майдана, то мы и правда превращаемся в эдакие волны ярости и, говоря словами Уорка, делинквентные стаи. Одна из головоломок теории: происходят ли протесты благодаря или несмотря на социальные медиа? Зейнеп Туфекчи заявляет, что «самый продвинутый метод влиять на идеи – это не открытое принуждение, а скрытое соблазнение, начинающееся с основ знания». Какую роль в этом соблазнении может играть теория? Временная пауза может оказаться неизбежной, иначе рутину не сломать. Отлучение, экскоммуникация – это такой удар смысла, бойкот переписки. Как объясняет Туфекчи, «интернет-технологии позволяют нам очищать слои противоречий и отвлечения и взаимодействовать друг с другом как человек с человеком. С другой стороны, сильные мира сего смотрят на это взаимодействие и используют его, чтобы выяснить, как сделать нас более послушными» [346]. Сегодня мы разрываемся между соблазняющим элементом совместности и боязнью, что мы сознательно плодим улики, которые потом будут использованы против нас. Давайте выйдем за пределы бинарной логики – онлайна и офлайна, участия и исхода, и вместо этого вместе приступим к дизайну других форм социальных интеракций и организаций, которые бы полагались на устойчивый обмен, сильные связи и чувственное воображение, позволяющее превзойти готовые культурные форматы – от edufactory до Facebook.

Нам нужен философский ответ на культ селфи; больше вмешательства в моральную панику вокруг потери концентрации и предполагаемой эпидемии отвлечения; дальнейшие исследования диалектики внимания, отвлечения и 24/7-экономики недосыпания (эссе Джонатана Крэри служит здесь отличным исходным пунктом) [/347]; прямая конфронтация с системой современного искусства из-за ее цифровой слепоты; усиление нового материализма и подобных исследований гибридов реального и виртуального; дрон-эстетика; политика интернета вещей; сложные теории программирования, учитывающие гендерные вопросы, и не только это! Если мы упускаем все эти критические сюжеты нашей вечно медиатизированной жизни, то простого «умения управлять» социальными медиа в духе Слотердайка будет явно недостаточно. Свойства софта должны быть видимыми, их функционирование – публичным, а скрытые инфраструктуры – политизированными. Как теория медиа может выйти из собственной тени? «Excommunication» – это попытка найти способы вторжения. Если когда-либо существовал Вопрос Медиа, то сегодня он приближается к своему экзистенциальному моменту.