Критическая теория интернета

Создатели мемов выработали иммунитет к критике либеральных центристов-моралистов. Их файервол индифферентности еще не был взломан, а ироничная деконструкция уже не помогает. По словам Тары Бёртон, «учитывая его идеологическую анархию, щитпостинг (shitposting) не поддается анализу. Ничем не ограниченные щитпостеры расставляют риторические ловушки для своих врагов, которых сковывает тот факт, что им действительно есть что сказать» [62]. Согласно выводам Бёртон, «щитпостинг нельзя опровергнуть – его можно только повторить». Сейчас не время человека эпохи Возрождения, и разочарование оказывается слишком сильным.

Часть II. Определяя правила дизайна мемов

Мы ошарашены медиасобытиями, которые разворачиваются в режиме реального времени. Скрывает ли от нас этот спектакль более радикальные и долгосрочные перемены? Каков вообще наш план? Гражданское общество формирует благонамеренные политкорректные стратегии, которые, конечно, важны, но как будто существуют в параллельной вселенной. Они не способны бросить вызов циничному дизайну мемов, который быстро становится оружием в руках высших эшелонов власти. Есть ли способ не просто дать отпор, но и быть на шаг впереди? Что у нас в голове? Как перейти от data к Дада и стать авангардом XXI века, который действительно понимает технологические императивы и показывает, что именно «мы и есть социальное в социальных медиа»? Как мы можем развить, а затем и расширить критические концепты, а также так свести политику и эстетику, чтобы это нашло отклик у миллионов обитателей сети? Давайте попробуем распознать препятствия, не забывая при этом, что уже время действовать. Мы знаем, что насмешка над маленьким мирком ксенофобов уже не работает. Мы можем объединиться, но что еще? Можно ли ожидать чего-нибудь от дизайнера в роли одинокого волка? Как можно организовать такой вид политического труда? Нужно ли еще больше инструментов, чтобы всех нас собрать? Вы уже использовали Meetup, Diaspora, DemocracyOS или Loomio? Может быть, коллективный сайт знакомств для политического активизма? Как нам создать дизайн и затем мобилизовать коллективное, сетевое желание, которое объединило бы нас в «глубоком разнообразии»? Хватит ли надежды на распределенные и открытые сети или же вы ищите сильные связи – со всеми вытекающими последствиями?

Целые поколения теоретиков пытались осмыслить фатальные ошибки эпохи между двумя мировыми войнами, но какой вывод подходит нам, когда мы движемся к похожему сценарию? Пора перечитать «Истоки тоталитаризма» Ханны Арендт, где мы находим цитату Давида Руссе, что «нормальные люди не знают, что все возможно» [63], «Психологию масс и фашизм» Вильгельма Райха, Адорно и Хоркхаймера, «Массу и власть» Элиаса Канетти – и «Мужские фантазии» Клауса Тевеляйта, опус, во многом определивший мою интеллектуальную судьбу [64]. Это, конечно, субъективный список, так как в этом жанре слишком много работ, ставших классикой. Помогут ли нам эти авторы обнаружить ключевые факторы нашей эпохи? Как нам правильно определить тот самый фактор, который стал причиной перелома, и затем выявить и начать решать ключевые проблемы? Важны альтернативные нарративы, которые после их развития и обкатки могут быть сжаты до мемов. Как известно, мемы могут и должны мутировать. И это означает, что общий нарратив должен быть стойким и вместе с этим «подвижным». Дизайн мемов предполагает сжатие, однако, как бы радикально мы ни меняли мем, его суть остается прежней. Эту сжатую семиотическую единицу можно назвать символом, хотя именно символический аспект здесь часто остается невидимым.

Если верить теоретику медиа Марку Тютерсу, нам пора признать привлекательную сторону мемов. По его словам, «мем-войны как будто подтверждают тезис Рансьера о том, что мы сразу же опускаем политику, „перескакиваем“ через нее, если отождествляем ее с практикой власти и с борьбой за обладание ею» [65]. Так что нам нужно признать, что для читающих The Guardian окололевых миллениалов политические мемы наконец-то делают политику веселой. Из-за Трампа мы все зациклились на отравляющих политику тупых мемах, но после победы Обамы мы говорили о них в других тонах, и об этом нельзя забывать. До того как альт-райты обзавелись собственной магией мемов, у левых было свое мем-оружие. Что-то случилось примерно в 2014 году, когда вирусные пранки стали токсичными, а Геймергейт [66] максимально снизил планку – и исследователи медиа совершенно не могут это осмыслить» [67].