Критика цинического разума

Немецкие заговорщики с самого начала позаботились о надле­жащем маскараде. Только тот, кто может выглядеть безобидным, окажется способным нанести удар в благоприятный момент. Добро­порядочно-обывательский цинизм, который проглядывает в мемо­рандуме Лоссова, предполагает условием для установления дикта­туры пропаганду чистых и непоколебимых принципов; поэтому граж-

данская подготовка «удара» с необходимостью должна быть серьез­ной, открытой, публичной, апеллирующей к идеалам, безобидно и ненавязчиво намекающей. «Работа велась открыто под вывеской „Антибольшевистской лиги"»* (Op. cit. S. 30). Чем более высоки­ми являются публично провозглашаемые цели, тем в большей тайне держатся цинические средства.

Насколько сильно действия и мышление немецких правых про­никнуты духом солдатского цинизма, свидетельствуют документы, связанные с самой нашумевшей акцией «народных» «идеалистов» — с убийством министра иностранных дел Германии Вальтера Ратенау в Берлине 24 июня 1922 года.

Когда Ратенау направлялся... со своей виллы в Грюневальде в министер­ство иностранных дел, с его автомобилем поравнялся другой, которым управ­лял студент Эрнст Вернер Техов. В нем сидели старший лейтенант в отставке Эрвин Керн и Герман Фишер. Керн и Фишер расстреляли Ратенау из автома­тов и бросили в его машину ручную гранату. Ратенау был убит сразу...

После покушения Техов заявил: «Дело выгорело. Мы уложили Ратенау. Мы сделали это, чтобы спровоцировать красных на выступление. У нас кон­чились деньги» (Op. cit. S. 48).

Преступники рекрутировались из бывшей бригады Эрхардта, позднее превратившейся в «Организацию Ц», а также из других «народных», заговорщических и антиреспубликанских, организаций. Фишер покончил с собой; Керн, главный исполнитель террористи­ческого акта^, погиб в перестрелке, возникшей при задержании. Понтера, «в отношении которого было больше всего опасений, что он может разболтать все секреты», попытались отравить шоколад­ными конфетами, начиненными мышьяком, но попытка не удалась.

Наиболее интересной личностью был Вилли Понтер (который участвовал в разработке плана покушения.— 77. С.). Во время войны он был дезертиром и подделывал документы, выдавал себя за лейтенанта турецкой армии, был разоблачен, отбывал наказание за дезертирство...* Он принимал участие в капповском путче и благодаря этому вступил в контакт с полковником Бауэ­ром и Людендорфом. Он был членом Союза несгибаемых, Немецкого союза, Немецкого союза офицеров, Союза верности, «Шуцбунда» (Союз защиты и отпора врагу — Schutz- und Trutzbund) и Немецкого национального союза молодежи. На одном из «вечерних собраний» этого союза его чествовали как убийцу Ратенау. У него были найдены письма от Хельфериха, Людендорфа... Одно из десяти писем Людендорфа начиналось «Дорогой Понтер!» и заканчи­валось словами «С сердечным приветом» (Op. cit. S. 49).

В свое оправдание Техов, которого изображали «народным иде­алистом», заявил на суде, что ему сказали, будто выезд 24 июня, во время которого произошло убийство, планируется как пробный. Керн «склонил его к сотрудничеству» посредством угроз. Он согласился принять участие в операции, потому что сильно нуждался. Эрнст фон Саломон, молодой человек, который был замешан в подготовке к убийству, тоже показал, что полагал, будто готовится «освобожде­ние заключенных». Представитель защиты заявил: хотя политическое

убийство было осуществлено из достаточно «благородных принци­пов», в деталях «все замышлялось вовсе не так». Техов вызвал силь­ные симпатии в обществе; в Технической высшей школе Берлина было публично проведено собрание в его поддержку.

Искусство политического притворства было органически при­суще правым заговорщикам. Так как они считали себя обманутыми, или, если выразиться иначе, имели возможность оправдать свои дей­ствия лживой ссылкой на то, что были обмануты, они требовали для себя права объявить реальности тайную войну. Поскольку они хоте­ли спасти «народные» иллюзии, традиционные привилегии и патри­отические фантазии о величии, они объявили хитрость подлинной моралью. С деланным гиперреализмом они принялись защищать свои иллюзии. Результатом оказались некоторые примечательные стра­тегические планы. Гумбель отмечает, что «Организация Ц» окружа­ла себя и «политическими фантазиями» типа следующей:

Организация Ц, впрочем, развила целую систему политических фанта­зий. Наилучшим примером была вышедшая уже в 1920 году книга Зольфа, в прошлом майора, под названием «1934. Возрождение Германии». Объявлен­ный в полицейский розыск полковник Бауэр написал к ней предисловие. Здесь средством для возрождения Германии объявлялось все то, что противники се­годняшней Германии ставили ей в вину как доказательство ее стремления раз­вязать войну.