Критика цинического разума

Требовавшая действовать «сообразно вещам» военная делови­тость, от которой столь много косвенно унаследует Веймарская куль­тура, была, однако, в свою очередь вплетена в общемировой про­цесс, для обозначения которого убитый в 1922 году Вальтер Рате-нау нашел четкую и запоминающуюся формулу: «Механизация мира». Работа, в которой развивается эта мысль, и сегодня достой­на читательского внимания — и не только потому, что автор про­демонстрировал в ней прямо-таки сенсационный для политика блестя­щий писательский стиль. Книга Ратенау «К критике эпохи» («Zur

Kritik der Zeit»), вышедшая в свет в 1912 году, представляет собой незаурядную попытку буржуазного политика, который был в то же время успешным крупным предпринимателем и достойным уваже­ния философом, объяснить себе и своим современникам сущность современного общества. Однако то, из чего он исходил, описывая механизацию мира, было не армией, а большимj-ородом:

По своей структуре и механике все большие города на белом свете одина­ковы. Располагаясь в центре рельсовой паутины, они выстреливают твердые, как камень, нити своих дорог через всю страну. Видимые и невидимые сети транспортного движения пронизывают на земле и под землей ущелья улиц и по два раза на дню перекачивают поток человеческих тел, устремляющийся от сердца города к остальным частям его организма и обратно. Вторая, третья, четвертая сеть распределяет воду, тепло и энергию, электрическая нервная си­стема транслирует продукты духа... Ячейки сот, отделанные коваными метал­лами, бумагой, деревом, кожей, тканью, выстраиваются рядами; извне их скреп­ляют сталь, камень, стекло, цемент... Только в старых, исторических центрах городов... еще сохраняются черты их былого особенного лица — как почти уходящие в небытие музейные экспонаты, тогда как на окраинах,— не важно, в каком направлении: к заводам, к жилым кварталам или к местам отдыха,— распространяется интернациональный стиль построек, напоминающий всемир­ный лагерь (Ratenau W. Gesamtausgabe. 1977. Bd. 2. S. 22).

Ратенау уделяет внимание прежде всего процессу строитель­ства — резко выделяющейся на фоне всех остальных форме распре­деления товаров и благ в современном мире. Процесс обращения товаров, говорит он, представляет собой просто ничтожно малую величину в сравнении с застывшими в камне результатами товарно­го производства.

Человечество строит дома, дворцы и города; оно строит фабрики и скла­ды. Оно строит дороги, мосты, железнодорожные линии, трамвайные пути, суда и каналы; станции, подающие воду, газ и электричество; оно прокладыва­ет телеграфные, высоковольтные и кабельные линии; оно делает машины и топливные системы...

На новое строительство в немецких городах каждые пять лет тратится столько же технических усилий, сколько было затрачено на все сооружения Римской империи.

Для чего нужен этот неслыханный размах строительства? По большей части оно прямо служит производству. В какой-то части оно служит транспор­ту и торговле, то есть косвенно служит производству. В какой-то части оно служит управлению, созданию жилищ и здравоохранению, то есть преимуще­ственно целям производства. В какой-то части оно служит науке, искусству, технике, образованию, отдыху, то есть опосредованно... все тому же произ­водству (S. 51).

Механистическое производство уже давно вышло в своем стре­мительном развитии за те пределы, которые были необходимы для достижения элементарных целей — для обеспечения продуктами питания, одеждой, для самосохранения и поддержания жизни; в постоянно расширяющихся кругах производства и потребления оно создало новую «неутолимую страсть», безмерную «жажду приоб­ретения товаров», которая все больше и больше направлялась на

удовлетворение искусственно сформированных потребностей. Ме­ханизация, следовательно, втянула даже желания «в ирреальный, безжизненный и призрачный мир ее продуктов и мод» (S. 50). Вы­воды, сделанные Ратенау, в точности соответствуют квинтэссенции социологических теорий отчуждения: «Механистическое производ­ство превратило себя в самоцель» (S. 52).

Такова сцена, на которой определяется место для человеческо­го. Ратенау ищет его в самом центре производства, в мире труда.

Труд не является больше естественной функцией жизни, приспособлени­ем тела и души к силам природы, он в значительной степени превратился в дело, чуждое целям жизни, в приспособление тела и души к механизму...