Крошка Доррит. Знаменитый «роман тайн» в одном томе

Крошка Доррит не слишком уверенно присоединилась к этому мнению, думая о той борьбе, которая теперь начнется.

– Миссис Мердл дает большой прощальный бал, которому будет предшествовать званый обед. Она очень беспокоилась, успеете ли вы вернуться, отец. Мы оба приглашены к обеду.

– Миссис Мердл весьма – кха – любезна. А когда это?

– Послезавтра.

– Завтра с утра извести ее, что я – кхм – благодарю за честь и непременно буду.

– Можно, я провожу вас в вашу комнату, дорогой?

– Нет! – сердито отрезал он, оглянувшись – ибо уже шел к выходу, забыв проститься. – Это совершенно ни к чему, Эми. Мне не нужны провожатые. Я твой отец, а не твой дряхлый дядя! – Тут его неожиданно вспыхнувшее раздражение столь же неожиданно улеглось, и он промолвил: – Ты меня не поцеловала, Эми. Покойной ночи, мой ангел! Дай срок, мы и тебе – кха – и тебе подыщем хорошего мужа. – С этими словами он вышел из комнаты и еще более медленным тяжелым шагом направился к себе. Поторопившись отпустить камердинера, он занялся своими парижскими покупками: открыл футляры, долго любовался игрой драгоценных камней, наконец убрал все и запер на ключ. Потом он забылся в кресле, чередуя дремоту с возведением новых пристроек и башенок в замке, и когда наконец лег в постель, над пустынной Кампаньей уже брезжило утро.

Когда он проснулся, ему доложили, что миссис Дженерал шлет поклон и желает знать, хорошо ли он отдохнул после утомительного путешествия. Он в свою очередь послал поклон миссис Дженерал и велел передать, что совершенно отдохнул и чувствует себя как нельзя лучше. Однако всю первую половину дня он оставался у себя, а когда наконец вышел, разодетый и расфранченный, чтобы ехать на прогулку с дочерью и с миссис Дженерал, вид его решительно не соответствовал его утверждениям.

Гостей в этот день не предвиделось, и обедали в семейном кругу. Мистер Доррит с соблюдением всяческих церемоний повел миссис Дженерал к столу и усадил по правую руку от себя; Крошка Доррит, следовавшая за ними под руку с дядей, не могла не заметить изысканности его туалета и подчеркнутого внимания, которое он оказывал миссис Дженерал. Отменное качество лака, употребляемого этой во всех отношениях достойнейшей особой, не позволяло ни одной жилке дрогнуть в ее лице. Но Крошке Доррит почудилось, будто искра затаенного торжества на миг растопила ледяную неподвижность ее взгляда.

Хотя семейная трапеза проходила, так сказать, под знаком Плюща и Пудинга, мистер Доррит несколько раз заснул за столом. Эти приступы сонного забытья были так же внезапны, как и накануне, и так же кратковременны и глубоки. Когда он первый раз впал в дремоту, миссис Дженерал почти удивилась; но в дальнейшем она при каждом таком приступе начинала перебирать свои словесные четки: папа, пчела, пломба, плющ и пудинг, – и приладилась делать это так медленно, что добиралась до конца как раз к пробуждению мистера Доррита.

Последний был крайне озабочен болезненной сонливостью Фредерика (существовавшей, кстати сказать, лишь в его воображении) и после обеда, когда тот удалился, стал извиняться за беднягу перед миссис Дженерал.

– Почтеннейший человек и преданнейший брат, – говорил он, – но – кха-кхм – совсем одряхлел за последнее время. Угасает на глазах, как ни грустно это сознавать.

– Мистер Фредерик слаб здоровьем и несколько рассеян, сэр, – возразила миссис Дженерал, – однако будем надеяться, что до худшего еще далеко.

Но мистеру Дорриту не так легко было отказаться от этой темы.

– Угасает на глазах, сударыня. Превратился в руину. В развалину. Дряхлеет день от дня. Кхм. Мой бедный добрый Фредерик!

– Надеюсь, миссис Спарклер здорова и счастлива? – осведомилась миссис Дженерал, благопристойно вздохнув и на том покончив с Фредериком.

– Сударыня, – отвечал мистер Доррит, – она окружена всем, что – кха – услаждает чувства и – кхм – возвышает душу. К тому же с нею любящий – кхм – супруг.

Миссис Дженерал немного смутилась и слегка шевельнула перчаткой, как бы отстраняя это слово, которое неизвестно куда могло завести.

– Фанни, – продолжал мистер Доррит, – Фанни, миссис Дженерал, обладает многими похвальными качествами. Кха. Она честолюбива – кхм – настойчива, сознает свое – кха – положение, стремится быть на высоте этого положения – кха-кхм – хороша собой, грациозна и полна врожденного благородства.

– Без сомнения, – сказала миссис Дженерал (чуть суше, чем следовало бы).

– Но наряду с этими качествами, сударыня, – продолжал мистер Доррит, – в ней – кха – обнаружился один недостаток, который меня весьма – кхм – огорчил и даже – кха – вызвал мой гнев; правда, сейчас это уже несущественно, во всяком случае, для – кхм – для других.

– О чем это вы говорите, мистер Доррит? – спросила миссис Дженерал, и ее перчатки снова пришли в некоторое волнение. – Я, право, теряюсь…

– Не говорите так, сударыня, – прервал ее мистер Доррит.

– …теряюсь в догадках, – замирающим голосом докончила миссис Дженерал.

Тут мистер Доррит задремал было снова, но через минуту вздрогнул и широко раскрыл глаза.