Крошка Доррит. Знаменитый «роман тайн» в одном томе

– Так сказал Панкс, – пробормотал он, остановившись перед довольно неприглядным домом. – Думаю, что его сведения надежны и адрес, обнаруженный им в старых бумагах мистера Кэсби, точен; но без этого мне никогда не пришло бы в голову искать ее здесь.

Унылый, скучный дом, унылая ограда, унылая калитка в ней, с надтреснутым колокольчиком, который уныло тренькнул два раза подряд, и молотком, глухой, унылый стук которого, казалось, не в силах был проникнуть даже сквозь трухлявые доски. Однако все же калитка с унылым скрипом отворилась, и, прикрыв ее за собой, Кленнэм очутился в унылом дворике, упиравшемся в такую же унылую стену, где засохшие остатки плюща свисали над обломками статуи, некогда украшавшей заброшенный фонтан.

Парадный вход находился с левой стороны дома, и у дверей, как и у калитки на улице, висели объявления, по-французски и по-английски, о том, что здесь «Сдаются Меблированные Комнаты». Дюжая молодая крестьянка, в короткой юбке, толстых чулках, сережках и белом чепце, появилась на пороге и спросила, сверкнув зубами:

– Эй, сэр! Мистер! Вам кого?

Кленнэм ответил ей по-французски, что желает видеть даму-англичанку – даму-англичанку, которая проживает в этом доме. «Пожалуйста, войдите и поднимитесь наверх», – отвечала служанка, тоже по-французски. Он не заставил просить себя дважды и последовал за нею во второй этаж, в гостиную, находившуюся в конце коридора, из окон которой открывался довольно безрадостный вид на унылый дворик, засохший плющ, заброшенный фонтан и разбитую статую.

– Господин Бландуа, – сказал Кленнэм.

– Сейчас доложу, сударь.

Служанка ушла, и Кленнэм, оставшись один, огляделся по сторонам. Гостиная была типичная для такого рода заведений. Холодная, темная, неуютная. Вощеный пол, который мог бы служить катком, но для этого комната была недостаточно велика, а ни к каким иным занятиям она не располагала. Красные с белым занавески на окнах, соломенная циновка на полу, небольшой круглый стол с путаницей тоненьких ножек, неуклюжие стулья с плетеными сиденьями, два красных плюшевых кресла, достаточно глубоких, чтобы можно было поместиться в них с наибольшим неудобством, секретер, каминное зеркало, составленное из кусков, но прикидывавшееся цельным, пара аляповатых ваз с сугубо искусственными цветами, а между ними греческий воин, который, сняв свой шлем, приносил в жертву гению Франции круглые часы.

Спустя несколько минут дверь соседней комнаты отворилась и вошла дама. При виде Кленнэма на лице ее отразилось крайнее удивление, и глаза торопливо обежали комнату, словно в поисках еще кого-то.

– Мое почтение, мисс Уэйд. Извините, я один.

– Но мне назвали не ваше имя.

– Совершенно верно. Прошу прощения, но, зная по опыту, что мое имя не располагает вас к гостеприимству, я решился назвать имя человека, которого разыскиваю.

– Позвольте, – возразила она, жестом приглашая его сесть, но так холодно, что он предпочел остаться на ногах, – а что же это за имя?

– Бландуа.

– Бландуа?

– Вам это имя должно быть знакомо.

– Я вижу, мистер Кленнэм, – сказала она, сдвинув брови, – вы продолжаете проявлять неуместный интерес к моим знакомствам и к моим делам. Право, не знаю, чему я обязана…

– Еще раз прошу прощения. Ведь вам знакомо это имя?

– Что вам до этого имени? Что мне до этого имени? Что вам до того, знакомо оно мне или не знакомо? Я много имен знаю, а еще больше знала и забыла. Может быть, я знаю это имя, а может быть, я его забыла, а может быть, и не слыхала никогда. Не вижу надобности давать в этом отчет себе, а тем более другим.

– Если вы разрешите, – сказал Кленнэм, – я объясню вам причины своей настойчивости. Я понимаю, что она может показаться странной и даже невежливой, и приношу вам свои искренние извинения. Причины, о которых я говорю, чисто личного характера. К вам они непосредственного отношения не имеют.

– Хорошо, сэр, – сказала она и снова пригласила его сесть, но на этот раз в ее жесте было меньше надменности, и, поскольку она села сама, он последовал ее примеру. – Спасибо и на том, что речь не идет еще о чьей-то рабыне, которую я похитила тайком, воспользовавшись отсутствием у нее собственной воли. Что ж, говорите, я вас слушаю.

– Прежде всего, чтобы не было никаких сомнений относительно лица, которое я имею в виду, – сказал Кленнэм, – позвольте напомнить вам, что с этим лицом вы виделись в Лондоне сравнительно недавно. Вы встретились с ним в Аделфи, неподалеку от реки.

– У вас просто какая-то страсть вмешиваться в мои дела, – сказала она, глядя на него с нескрываемым раздражением. – Как вы это узнали?

– Умоляю, не сердитесь на меня. Виноват случай.

– Какой такой случай?

– Случай, позволивший видеть вашу встречу со стороны.

– Вы сами видели или кто-нибудь другой?

– Я сам. Я в это время проходил мимо.

– Да, ведь это было на улице, – заметила она, немного подумав и успокоившись. – Десятки людей могли видеть нас. Это еще ничего не означает.