Крошка Доррит

– Кха… Ну и что же?

– Где этот пропавший человек? Вы пришли сообщить нам, где он находится? Надеюсь, да.

– Напротив, я… пришел за справками.

– К несчастью, мы ничего не знаем о нем. Флинтуинч, покажите этому джентльмену объявление. Дайте ему несколько экземпляров с собой. Посветите ему, пусть прочтет.

Мистер Флинтуинч повиновался, и мистер Доррит снова прочел объявление, как будто не читал его раньше, радуясь случаю собраться с духом и оправиться несколько от смущения, в которое привел его этот дом со своими странными обитателями. Читая, он чувствовал, что глаза миссис Кленнэм и мистера Флинтуинча устремлены на него. Кончив чтение, он убедился, что это чувство не было воображаемым.

– Ну-с, теперь вы знаете столько же, сколько и мы, сэр, – сказала миссис Кленнэм. – Мистер Бландуа – ваш друг?

– Нет… хм… просто знакомый, – ответил мистер Доррит.

– Может быть, вы явились от него с каким-нибудь поручением?

– Я… кха… Вовсе нет.

Ее пытливый взгляд мало-помалу опустился к полу, скользнув по лицу мистера Флинтуинча. Мистер Доррит, несколько смущенный тем, что ему пришлось оказаться в роли допрашиваемого вместо того, чтобы спрашивать самому, изменил это неожиданное распределение ролей:

– Я… кха… джентльмен с независимым состоянием и в настоящее время проживаю в Италии с моим семейством, моей прислугой, моим… хм… довольно обширным домом. Приехав в Лондон на короткое время… кха… по делам и услышав об этом странном исчезновении, я решился разузнать обстоятельства дела из первых рук, так как… кха… хм… у меня есть знакомый в Италии, английский джентльмен, с которым я, без сомнения, увижусь по возвращении в эту страну и который находился в близких и тесных отношениях с господином Бландуа. Мистер Генри Гоуэн. Вы, может быть, слышали эту фамилию?

– Никогда не слыхала.

Мистер Флинтуинч повторил те же слова вслед за миссис Кленнэм.

– Желая сообщить ему… кха… по возможности точные и обстоятельные сведения об этом господине, – продолжил мистер Доррит, – я попрошу позволения предложить вам… три вопроса.

– Тридцать, если угодно.

– Вы давно знакомы с господином Бландуа?

– Не более года. Мистер Флинтуинч справится в книгах и сообщит вам, когда и от кого он явился к нам из Парижа, если вы можете извлечь что-нибудь из этих сведений. Нам они ничего не говорят.

– Вы часто виделись с ним?

– Нет. Дважды. Один раз раньше и…

– Один раз потом, – подсказал мистер Флинтуинч.

– Могу я спросить, сударыня, – продолжил мистер Доррит, понемногу возвращаясь к своей внушительности и проникаясь сознанием своей важной роли чуть ли не охранителя общественного спокойствия, – могу я спросить, сударыня, в интересах джентльмена, которому я имею честь… кха… оказывать поддержку, или протежировать, или, скажем просто, с которым я… хм… знаком… господин Бландуа был здесь по делу в день, указанный в этом печатном листке?

– По делу, то есть он называл это делом, – ответила миссис Кленнэм.

– Вы можете… кха… виноват… сообщить мне, в чем оно заключалось?

– Нет.

Очевидно, этот ответ был барьером, за который не следовало переходить.

– Нам уже предлагали этот вопрос, – продолжила миссис Кленнэм, – и мы ответили: «Нет». Мы не желаем разглашать на весь город наши торговые операции, как бы они ни были ничтожны. Мы сказали: «Нет».

– Я, собственно, хотел спросить, не получил ли он каких-нибудь денег, – сказал мистер Доррит.

– От нас он ничего не получил, сэр, и нам ничего не оставил.

– Я полагаю, – сказал мистер Доррит, переводя взгляд с миссис Кленнэм на мистера Флинтуинча и с мистера Флинтуинча на миссис Кленнэм, – что вы не можете объяснить себе это таинственное исчезновение?

– Почему вы так полагаете? – возразила миссис Кленнэм.

Озадаченный холодным и резким тоном этого ответа, мистер Доррит не мог объяснить, почему он так полагал.

– Я объясняю это, сэр, – продолжила она после неловкого молчания со стороны мистера Доррита, – тем, что он отправился в путешествие или нашел нужным скрыться где-нибудь.

– Вы не знаете… кха… какая причина могла заставить его скрыться?

– Нет.

Это «нет» было сказано таким же тоном, как первое, и являлось новым барьером.

– Вы спросили меня, как я объясняю себе это исчезновение, – продолжила миссис Кленнэм, – себе, а не вам. Я не берусь объяснить его вам, сэр. Я полагаю, что с моей стороны так же неосновательно навязывать вам мои объяснения, как с вашей – требовать их.

Мистер Доррит наклонил голову в знак извинения. Отступив немного и собираясь заявить, что не имеет более вопросов, он не мог не заметить, как угрюмо и неподвижно она сидела, устремив глаза в пол и как будто выжидая чего-то. Точь-в-точь такое же выражение заметил он у мистера Флинтуинча, который стоял около ее кресла, тоже уставившись на пол и почесывая подбородок правой рукой.

В эту минуту миссис Эффри уронила подсвечник и воскликнула:

– Опять, боже мой, опять! Слушай, Иеремия, вот!