Кровавая пасть Югры

Переругались, рассорились, расплакались. Ещё бы: на роль бессловесной стрекозы, вообще придуманной доморощенными режиссёршами для счёта, на одно место было желающих не менее 10 девочек и три мальчика (должны же быть и у них самцы, как у кур, например!). В конце концов в столярном цеху завода изготовили огромную разборную сцену, а в парусном сшили из горкомовского бархата занавес и кулисы.

Все протоптанные к садику «Журавушка» дорожки были усеяны обрывками декораций всех времён года. Заведующая садиком Елена Яковлевна ПЕРВАЯ в посёлке сделала в двери квартиры глазок и засов изнутри: замучили ходоки-родители, требовавшие приёма на роль своих чад… Я для своей ненаглядной доченьки придумал сам роль ведущей от автора. Она же и начинала сказку. Дети напрочь игнорировали жизнь вне своего дошкольного терема. Едва стрелки будильника доползали к пяти часам, как дитя уже ломилось в спальню к родителям. И утренний амурный проминаж шёл насмарку. Деточка, едва продрав глаза, интересовалась: «А мы в садик не проспим?!»

– О боже, да спи ты, ради бога! Рано ещё! – хрипел, задыхаясь и в поту папа. Что-то аналогичное вторила из-под одеяла мама.

Так что кривая демографии выпрямилась и стала никакой. Вывод: надо скорее СТАВИТЬ спектакль!

Ко всему следует заметить, что дети лет до семи практически всё воспринимают на веру. Лишь изредка уточняют: «А волшебник будет взаправдишный или из завкома?» Из этих же побуждений песочек служит маринадом, а камешки конфетами, а то и булочками с маком: «Скушай булочку! Я сама спекла. Ешь, пожалуйста!» и совала в рот «гостье» средних размеров камешек.

Роли в обычном понятии не учили. Их только раздавали. А, уловив смысл сказки, дети общались САМИ ПО СЕБЕ. Андерсен воспринимался условно, а то и косвенно, с оговоркой: «Вот и нет! Виктолия Николавна, там навелное написано по-длугому! И пусть Витька не сполит! Он вобсе маленький жук. И за текстом! Пусть луцсе квакает. Он тозе букву «л» не говолит!»

Оговоримся, что сам Ганс Христианович в СВОЮ сказку ввёл 12 персонажей. В нашей постановке их стало ПЯТЬДЕСЯТ!!. На перекус стебля лилии добавили ПЯТЬ рыбок и рака с клешнёй(упущение Христиановича). На постоянной основе (сразу в двух сценах: у жука и эльфа) ввели ПЯТЬ бабочек (три стрекозы в запасе, если сцена будет побольше). Для авторитета крота разместили ПЯТЬ бобров, с учётом, что нору под себя они разроют (упущение автора). В сцене с ласточкой к нарисованной улетающей на юг стае добавили ПЯТЬ молоденьких чернокрылых птичек со словом «Летим, летим!!». А в свиту молодого принца-короля эльфов вклинили остатки младшей группы, чтобы не ревели. Им надо было членораздельно говорить «хи-хи» и «ха-ха», смеяться всамделишно и разрешили визжать, если станет очень смешно. Ведущая на время действия со сцены уходила в зал.

Согласовали с заводом и кораблями: явку родителей в СУББОТУ. Остальные полпосёлка искали всевозможный блат: вход по пригласительным от АДМИНИСТРАЦИИ городка. Уже после завтрака зимний сад заполнился артистами: порхали бабочки и стрекозы, дёргая за хвосты бобров. Ласточка стояла у фонтана, она уже была в роли. Жучки носились за эльфиками по аллеям. Прибывали зрители.

О, господи, какая душевная боль – эти зрители! Елена Яковлевна молилась на них, но чаще – избегала. Они как муравьи тащили во дворец Мельпомены всё, что ни попросишь, украшали сцену, клеили декорации… А вот куда их рассадить, – ну никак не получалось! Стульчики, лавочки и даже предметный стол из клизменной – всё пошло под партер. Балконом послужили краеугольные гранитные осколки по краям аллей. С учётом проходов – не более ста мест. Кто-то предложил бельэтаж на пальмах. Предложение отклонили при одном воздержавшемся.

НАСТАЛА СУББОТА! АНШЛАГ!!

В зарослях «зала» воцарилась тишина. Лишь какой-то попугайчик пытался выговорить нечто непотребное, чему выучили его нехорошие мальчики. Получалось скверно, но очень даже понятно. Вышла ведущая, объявила автора сказки. Жанр уточнять не стала. Ибо в квазипьесе говорили, пели, танцевали, смеялись и… плакали. Дочка (а это была она) поведала вкратце о проблемах пожилой женщины и доброте волшебницы. Мальчики из старшей группы потянули шнур занавеса. Всё бы прошло гладко, только один замешкался, ловя спадающие шаровары, чем сорвал первые аплодисменты.

Как не крутили режиссёрши-воспитательницы, но взгромоздить даже маленькую Лизу-Дюймовочку в клеянную скорлупу, да ещё на стол не получилось. Обошлись шумом за окном и стаскиванием корзины «под орех». Попеременно проквакали по тексту Жаба-мать и её сынок. В зале послышалась реплика: «Коля, внучёк-то в тебя пошёл. Готовься к начпо (начальник политотдела) на ковёр за малолетку!» Благожелательный смех с галёрки.