Круги в пустоте

Настя лежала на тахте - лицом вниз, вялая, безвольная, сразу постаревшая лет на десять. Да, пока ее держали на транквилизаторах, но долго-то это продолжаться не может... - Вот что, Настя, - сказал он, зажигая в комнате свет. - Послушай меня, пожалуйста. Есть важные новости.

- Ну? Что? - вскинулась она, резко поднимаясь. Копна медного отлива волос взметнулась в воздухе, у Петрушко сердце защемило от нежности и жалости.

- Не волнуйся, ничего страшного, скорее, даже наоборот.

Присев рядом, он осторожно обнял ее за плечи - напряженную, готовую прямо сейчас разразиться то ли смехом, то ли слезами.

- Мне сегодня позвонил на работу Дронин. Ну помнишь, тот мой друг, майор, из угрозыска. Есть сведения, что Лешку видели в Нижнем Новгороде. Ну, или кого-то очень похожего. Видели в компании беспризорников. Розыск же ведется, фотографии всюду разосланы, их, очевидно, в милиции на всякий случай показывают разным там... ну, короче, завсегдатаям этих мест. И вот кто-то опознал. Вроде как видел на вокзале.

- И как? Его нашли? - Настя рванулась к нему, обхватила, жарко задышала в щеку.

- Увы, - махнул рукой Петрушко. - Ну ты же понимаешь, как они ищут. Ни шатко, ни валко. Ну, предупредили вокзальных милиционеров, те особого рвения не проявили, за полторы тысячи рублей какое рвение? В общем, так. Надеяться на милицию особо не стоит, я сам туда поеду. И я его найду.

- А на работе? Отпустят? - в голосе ее дрожали несостоявшиеся слезы.

- Куда они денутся, - устало усмехнулся Виктор Михайлович. - Я уже оформил отпуск за свой счет, пока на две недели, а надо будет, позвоню оттуда, продлю. У нас ведь тоже люди, они же все понимают...

- А жить там где?

- Где-где? В гостинице, вот где. Не бойся, цены там не кусачие, это же все-таки провинция. Какие-то накопления у нас все же есть. Да и не в пятизвездочный же отель вселяться...

- Вот что, - решительно заявила Настя, поднимаясь с тахты, - я поеду с тобой!

Приятно было смотреть, как бледность покидает ее лицо, как загораются привычной энергией глаза. И жаль ее разочаровывать.

- Нет, Настя, это совершенно невозможно, - заявил он. - Ты мне там будешь только обузой, гораздо важнее тебе сидеть здесь, на связи. Потому что, пойми, это лишь надежда, версия - а вдруг все иначе? А вдруг это ложный след, и на самом деле он где-то здесь? Представь - он явится домой, голодный и оборванный, а дверь заперта, нас обоих нет. Так нельзя, дорогая, кто-то, как в том анекдоте, должен оставаться в лавке.

- Но по крайней мере ты будешь оттуда звонить? - нехотя сдалась Настя.

- Я постараюсь, - кивнул Петрушко. - Но не могу стопроцентно гарантировать. Ты пойми, что такое вокзальные бомжата. Сейчас они на вокзале, через пять минут сели в электричку и покатили куда-нибудь в Гороховец или в Шахунью. Возможно, мне придется мотаться по всей области, с телефонами в этой глухомани напряженка, а мобильник там плохо берет... Так что звонить просто так, чтобы позвонить, я не обещаю. По возможности. Но разумеется, как только я получу конкретную информацию, я тут же дам тебе знать.

- Да... - протянула Настя. - Я представляю, с какими отбросами тебе придется иметь дело... Ведь это же опасно! - вдруг вскинулась она. - Тебя же могут зарезать, опоить, отравить... заразить...

- Венерической болезнью "спидифилис", - в тон ей поддакнул Виктор Михайлович, и Настя зашлась нервным смехом. - Не забивай голову глупостями. Ты ведь знаешь, я очень осторожный и расчетливый, и у меня есть подход к людям. Они ведь тоже люди, Настя, все эти бездомные, алкоголики, проститутки, наркоманы... и если с ними по-человечески, то и они не загрызут. Так что все будет хорошо. Слушай, а у нас есть пельмени? - спросил он без всякого перехода.

- Есть, а что? - рассеянно проговорила Настя.

- Свари, а? А то так кушать хочется, что переночевать негде...

Обиталище Вестника ничем особым не выделялось. Две сравнительно небольшие комнаты с грубыми каменными стенами. Здешняя цивилизация, похоже, не только до идеи обоев или ковров не доросла, но даже и досками стены не обшивает. Правда, судить рано - ничего другого он тут еще не успел рассмотреть.

В первой комнате на низкой скамье сидело двое молодых людей в таких же широких белых балахонах, как и у его спутника. Но только у обоих висели возле пояса длинные, чуть изогнутые кинжалы... Как-то не по-монашески это, мимоходом отметил Петрушко.

- Входите, - привстав, поклонились обладатели кинжалов. - И да пребудет с вами милость Единого.

- И вам того же, - вежливо кивнул Петрушко, толкая тяжелую, окованную медными полосами дверь.