Крушение Римской империи

Проблема особенно обострилась в годы правления Марка Аврелия (161—180), который столкнулся с атакой объединенных племен с севера, что привело империю к первому серьезному кризису за много лет. Септимий Север (193—211) учел этот урок и увеличил численность армии Рима. Кроме того, он повысил вознаграждение солдатам, что привело в последующие годы к увеличению налогов; относительно благополучная жизнь гражданского населения резко ухудшилась из-за необходимости содержать 400 000 солдат.

Тем не менее в течение большей части III века н. э. границы империи постоянно и одновременно нарушались враждебными нападениями германцев и других племен с севера и персами, наиболее грозными преемниками парфян, — с востока. Казалось, что римский мир, разделенный на части внутренними мятежами, не сможет устоять. Однако на одном из наиболее драматичных поворотов истории враги Рима были повержены и не единожды грозными военными императорами.

И все же цена, которую должны были платить жители империи, была чрезмерна. Для того, чтобы собирать гигантские контрибуции деньгами и товарами, необходимыми для поддержания армии, приходилось постоянно увеличивать налоги до беспрецедентного уровня. Сперва Диоклетиан (284—305), а затем и Константин Великий (306—337) радикально перестроили и реорганизовали всю административную систему страны с тем, чтобы извлекать необходимые платежи.

Константин, как и другие императоры тех времен, интенсивно использовал в своей армии солдат и офицеров-германцев — сперва франков и алеманнов, затем вестготов и остготов (две ветви готов), а также вандалов и бургундов. Более того, как и ряд его предшественников, но в большем масштабе, он позволил германцам-иммигрантам селиться под присмотром Рима у его границ. Но военная угроза германских племен на севере и персов на востоке неумолимо нарастала.

Константин пришел к выводу, что город Рим больше не может оставаться столицей империи. Отсюда трудно было осуществлять постоянный контроль за двумя жизненно важными границами — по Рейну и Дунаю на севере и по Евфрату на востоке. Прежние правители, ощущавшие ту же необходимость, время от времени перемещали свои резиденции в места, более близкие к обороняемым районам. Их любимым местом был Медиолан (Милан). Сам Константин жил в ряде других городов: Тревери (Трир) в Западной Германии, Арелате (Арль) в Южной Франции, Тицине (Павия) в Северной Италии, Сирмии (Сремска Митровица) на иллирийской (югославской) реке Сав (Сава) и Сердике (София) в Мезии (Болгария). Но теперь он решил, что идеальным местом для надзора за границами по Дунаю и Евфрату будет Византии на Босфоре. Здесь он основал свою новую столицу Константинополь (современный Стамбул).

Константин произвел и вторую революцию, официально обратив империю из язычества в христианство путем придания относительно небольшой и мало влиятельной христианской общине доминирующего положения в государстве. После его смерти империя осталась разделенной между тремя сыновьями покойного, из которых уцелел только Констанций II (337—361). В годы его правления неприятности как на северной, так и на восточной границах обострились. У Рейна его кузен Юлиан одержал важную победу над германцами при Аргенторате (Страсбург) в 356 году; пятью годами позже он стал императором. Известный как «Отступник», Юлиан возвращается к официальному язычеству. Но в 363 году во время персидской кампании он погибает, а его наследник, Иовиан, возвращает империю в христианство. В следующем году умирает и он.

Упадок и крушение

Сто двенадцать лет, начиная с этой даты и кончая крушением Западной империи, составляют период, которому, в основном, посвящена эта книга. О дате начала крушения империи ученые долгое время спорили. Школа историков-марксистов, опираясь на Арнольда Тойнби, заявляла, что кризис классической цивилизации, приведший к развалу Рима, начался в 431 г. до н. э., когда города-государства Греции начали военные действия друг против друга в Пелопонесской войне — за четыре века до этого только началась эра Римской империи, крушение которой это событие должно было обусловить.

Эдуард Гиббон занял совершенно другую позицию, отказываясь видеть что-либо опасное для империи шестью веками позже:

…Если бы попросили назвать период мировой истории, в течение которого человечество было наиболее счастливым и благополучным, то, без сомнения, это период от смерти Домициана до вступления на престол Коммода (96—180).

Последующие историки опровергали его оценку, указывая, что рабы, например, вряд ли были счастливы и благополучны и что многое из того, что стало плохим позже, несомненно, начало портиться во времена, которые Гиббон назвал золотым веком. Конечно, если мы ограничим «человечество» населением империи и учтем, как жило его большинство, то он, по-видимому, был недалек от истины.