Крушение Римской империи

На одной из сторон монеты, как и раньше, изображалась голова одного из императоров, либо принца или принцессы из его дома. Но, в отличие от более ранних эпох, на этих «портретах», как и на мраморных бюстах тех же императоров, отсутствовали индивидуальные черты, давалось обобщенное изображение не конкретной личности, а могущественного символа монархии. Зачастую эти изображения выполняли не в профиль, а анфас, подобно пустым и вызывающим священный трепет лицам на византийских мозаиках, которые теперь открывали свою долгую историю.

Необходимость организации обороны отражалась во все увеличивавшемся числе монет-портретов военного типа, изображавших правителя, экипированного копьем, щитом и латами, инкрустированными драгоценными камнями. В тех же случаях, когда эти военные эмблемы не появлялись, обнаженные головы старой традиции очень часто заменяли бюстами, украшенными символами власти — скипетром и державой, а также имперской мантией с плотной вышивкой, усеянной драгоценными камнями. Больше того, лавровый венок старого Рима теперь заменили на диадему автократической монархии, переплетенную нитками жемчуга и цветами. В имперской номенклатуре на монетах освященный веками титул «августейший» сохранялся, но традиционное «император» заменяли на «наш господин», а традиционные эпитеты, прославлявшие благочестие и благодеяния императора, стали почти неизменными. Использовали также обозначение «вечный». В этом термине было что-то ироническое, поскольку императоры сменяли друг друга почти каждый год, но, по крайней мере, это было напоминанием о надеждах на вечность монархии.

Обратная сторона монет также очень часто посвящалась персоне монарха в том или ином виде. На многих из этих рисунков (когда западный и восточный союзники были достаточно дружны) император изображался на престоле рядом с константинопольским коллегой, иногда со специальным намеком на царившую между ними гармонию. Более того, те же надписи иногда сопровождали сидящие фигуры, персонифицирующие Рим и Константинополь. Императрицу Флациллу, жену Феодосия I, наделяли чертами той же гармонии, поскольку она родила наследников обоих престолов. Более ранний наследник, Грациан, при восшествии на царство был назван «Слава нового времени». Постоянное, неадекватное использование слова «слава» стало новой неприятной чертой того периода.

Стало уже традицией для правительства добиваться демонстраций солидарности путем организации клятв верности императору, особенно, когда завершался очередной пятилетний срок его правления, и в монетах продолжали дотошно регистрировать эти церемонии. Кроме того, в них же отражали предполагаемые военные триумфы правителя. Хотя традиции отмечать отдельные военные победы соответствующим выпуском монет для нумизматов прекратилась, оставались многочисленные и непрерывные славословия по поводу доблести победоносного императора. Часто, вплоть до последнего года существования Империи, намеки в монетах сопровождались изображениями крылатой женской фигуры типа той, которая когда-то была поставлена в честь языческой богини Виктории и которую никак нельзя было интерпретировать как христианского ангела. Было также много изображений императора в военной одежде.

Эти рисунки на монетах обнажили такую дикость и жестокость, которые ранее так явственно не проявлялись. Один правитель за другим изображался как «триумфатор в борьбе с варварами», наступивший на распростертого пленника, которого иногда заменяли на змею с человеческой головой, что указывало на силы тьмы. На монетах, посвященных «Славе римлян», изображен Валентиниан I, влачивший по земле за волосы военнопленного.

Проявлялась также какая-то одержимость в упоминаниях о Риме — государстве, чье правительство за счет страданий своих подданных стремилось его сохранить. Например, при чеканке монет щедро восхваляли славу государства, его спасение и безопасность, счастье и мир. Валентиниан I наречен спасителем государства, а возрождение последнего иллюстрируется сценой, в которой императоры поднимают на ноги упавшую на колени фигуру Рима. Виктор, сын узурпатора Магна Максима, заявляет, что он и его отец были «рождены во благо государства».

Прославляли непобежденный Вечный Рим. Более того, даже на закате уходящей Империи было привычным приравнивать ее не менее, чем ко всему миру и курить ей фимиам при чеканке монет. Тенденция использования слов «слава» и «спаситель» (SALVS MVNDI) при кратковременном правлении императора Олибрия (472 г.) превратилась в чеканку на монетах креста. Этот символ, или христианская монограмма, мог быть в руках Виктории либо императора и изображаться на верхушке военных знамен.