Крушение Римской империи

Мощные расовые и религиозные противоречия, пропитавшие все слои населения, неизбежно приводили время от времени к вспышкам насилия по отношению к германцам. Феодосии I, который не только разрешил вестготам поселиться компактно внутри Империи, но и с большой симпатией отнесся к их вождям, с колоссальным трудом удерживал эти враждебные демонстрации под контролем. Но не всегда это ему удавалось. Например, в 390 г. в Фессалонике в Северной Греции, толпа линчевала местного военного командира Буфёрика (заключившего в тюрьму любимого колесничего за гомосексуальность); такой ужасной судьбой, конечно, он был обязан своему германскому происхождению.

Пятью годами позже Стилихон счел удобным организовать убийство своего восточного соперника Руфина за его прогерманские связи; а в 399 г. местное население в Константинополе систематически вырезало готов. Затем, в 408 г., Гонорий нашел повод убрать Стилихона за то, что тот тоже был германцем. Перед этим наказанием римские войска — с одобрения императора — убили германских вождей из его окружения, а затем, после смерти Стилихона, по всей Италии были прокляты имена солдат-варваров из федератов.

Нападения на Империю германских захватчиков и, прежде всего, вторжение Алариха довели антигерманские настроения до точки кипения. Более того, стало неизбежным, что это враждебное настроение римлян, будь на то оно оправданным, либо просто основанным на трагических предрассудках, распространится на федеративные племена и административные образования внутри имперских границ. Такие настроения во многом определили события последующих лет, в течение которых отношение германских племен-иммигрантов, поначалу достаточно дружественное к Риму, сменялось все более и более агрессивным движением к фактической независимости, достигнув кульминации при вандале Гейзерихе в Северной Африке, когда вандалы добились полной независимости, бескомпромиссной и враждебной Риму.

Гейзерих, который привел монархию вандалов к высотам власти, беспрецедентным среди германских народов, поставил римлян перед ужасной проблемой. Действительно, он четко организовал правительство по римскому образцу. Его властная личность резко противопоставила всей застарелой римской ненависти и предрассудкам в отношении германцев еще более безжалостное возмездие германцев Риму. Хотя романскому и романо-африканскому населению Северной Африки, которое превышало вандалов по численности в соотношении сто к одному, было позволено сохранить все свои легальные привилегии, а их лидеры оставались на административных постах, они полностью утратили политическое влияние.

Более того, не теряя времени, Гейзерих организовал целенаправленные атаки на известнейших романо-африканских землевладельцев. Объектом этого бешеного нападения стало и католическое духовенство. При установившихся германских режимах в Галлии и Испании было на удивление очень мало трений между завоевателями-германцами и католической церковью. Но теперь, когда Гейзерих начал жестокие преследования, задуманные, как умышленный противовес гонениям ариан католиками в других частях западного мира, все резко изменилось.

В шестом веке преемник Гейзериха, один из католических епископов Северной Африки, Виктор из Вита, очень мрачно опи-ал эту ситуацию.

…Вы, немногие, кто любит варваров и всегда восхваляет их, исторгая из собственных уст проклятья в свой адрес, не забывайте о своем имени и репутации. Может ли какое-либо другое имя, кроме варваров, означающее жестокость, дикость и террор, так точно соответствовать их сути? Можно нежно ухаживать за ними, добиваться их расположения прилежной службой, но главное, на чем они сосредоточены, — это зависть к римлянам.

Их намерения очевидны, они беспрерывно пытаются очернить славу честь имени римлянина. Их сокровенное желание — не дать римлянам выжить. Если они и щадят их в том или ином случае, то только для того, чтобы использовать в качестве рабов.

Пока Гейзерих был занят своими делами, король вестготов Эврих объединял своих людей в другую отдельную нацию, все возраставшую по численности и все более независимую. Он также проявлял нетерпимость и ненависть к католикам, подвергая их жестоким репрессиям.