Крылатые защитники Севастополя

Когда об этом доложили генералу Острякову, тот прибыл на аэродром, горячо поздравил сержанта с успехом, вручил ему пистолет и приказал представить его к правительственной награде.

В одном из очередных боев сержант Шелякин был сбит над территорией, захваченной фашистами. О судьбе его никто не знал. Прошло несколько суток, и в личном деле появилась запись: «Не вернулся с боевого задания… Из списков исключен».

Это означало, что надежд на счастливый случай не оставалось.

Оказавшись в тылу врага, Шелякин решил во что бы то ни стало вернуться в полк. Несколько суток, обычно ночью, он пробирался к линии фронта. Не один раз натыкался на гитлеровцев, но сумел избежать с ними встречи. Наконец линия фронта осталась позади и пилот вновь оказался среди однополчан.

Так что приказ об исключении сержанта Шелякина из списков части пришлось отменить.

Вскоре отважный летчик сбил еще один «юнкерс». Это была его четвертая победа. Константина Дмитриевича наградили орденом Красного Знамени. И присвоили звание лейтенанта. А спустя сутки он вновь не вернулся с боевого задания. На этот раз — навсегда. Как он встретил свой смертный час — установить не удалось. [34]

Это произошло 6 января 1942 года. Шел в ту пору пилоту двадцать первый год.

…В рядах 32‑го полка продолжали боевой путь герои воздушных таранов Рыжов, Карасев и Савва. Здесь, в небе осажденного Севастополя, они совершили не один подвиг.

Однажды Савва вогнал в скалу самолет противника. В тот день одномоторные бомбардировщики «Юнкерс‑87» в сопровождении истребителей «Мессершмитт‑109» группами шли к городу. У «юнкерсов» шасси не убирались. Чтобы уменьшить сопротивляемость воздуха в полете, у них были обтекатели, похожие на лапти. Поэтому наши острословы прозвали эти самолеты «лаптежниками».

Старший лейтенант Семен Карасев, его ведомые Евграф Рыжов и Николай Савва атаковали фашистов. Те ответили огнем. Пулеметная очередь прошила фюзеляж и кабину истребителя МиГ‑3 лейтенанта Саввы. И все же летчик не вышел из боя. Он сделал резкий разворот и стремительно понесся на один из «лаптежников». Когда дистанция сократилась настолько, что промах был исключен, Савва нажал на гашетку. Но оба пулемета молчали. Как потом выяснилось, они были повреждены огнем противника.

Тогда Николай решил имитировать атаки. Умело маневрируя, он несколько раз заходил в хвост Ю-87. Стрелок «юнкерса» яростно защищался. Внезапно он прекратил огонь. Видимо, закончился боезапас. Используя столь благоприятную ситуацию, Савва на большой скорости проносился в нескольких метрах от бомбардировщика. Вражеский летчик пытался оторваться от наседавшего истребителя и вел машину в крутое пике, из которого так и не вышел. Ю-87 врезался в скалу и разбился.

Евграф Рыжов в том бою сбил бомбардировщик и «мессер». Семен Карасев тоже не напрасно поднимался в воздух. Его летная книжка пополнилась записью: «Сбил один Ю-87».

В ожесточенных боях за день полк понес тяжелые потери. Погибли три летчика–коммуниста: командир звена лейтенант Иван Новиков, пилоты младший лейтенант Александр Артюх и сержант Федор Тихонов. А военком первой эскадрильи старший политрук Иван Собкин, участник воздушных боев в небе Монголии, был тяжело ранен.

О героических днях ноября вспоминает Евграф Рыжов: «Вести воздушные бои с превосходящими силами противника приходилось каждый раз. Я часто летал в паре с Николаем Саввой. Это был храбрый и отважный летчик, с очень острым зрением и мгновенной реакцией. [35]

Однажды командир полка майор Павлов и начальник летной инспекции ВВС майор Наумов вылетели на истребителях ЯК‑1 на воздушную разведку линии фронта. Мы с Саввой прикрывали их. Была сплошная облачность на высоте около 400 метров. В районе Бахчисарая нас обстреляли зенитки. Мы с Николаем спикировали, чтобы подавить огонь. А когда вышли из пикирования, увидели, что на разведчиков заходит восьмерка МЕ‑109. Малейшее промедление грозило тяжелыми последствиями. Мы ринулись на гитлеровцев, завязав бой на виражах. Спустя минут 20 один «мессершмитт» удалось поджечь. Но самое отрадное было то, что остальные семь стали удирать от нас и мы долго преследовали их на бреющем полете.

На аэродром мы вернулись без потерь. Только Николай Александрович Наумов привез три пробоины в фюзеляже.

6 ноября вечером нас с Саввой вызвал командир полка и дал задание разбросать листовки. Мне — в Евпатории, Савве — в Симферополе и Бахчисарае. Мы вылетели на самолетах УТ‑2. Ночь была темная. Облачность — до 300 метров, моросил дождик. В районе Качи меня поймал луч прожектора. И если бы я не знал тот район, как свой дом, то, пожалуй, это был бы мой последний полет. Я спустился под крутой и высокий берег моря и ушел. А Николай привез десятка два пулевых пробоин».

Рыцарем ноябрьского неба Севастополя был и Яков Иванов. Он совершил два воздушных тарана.

В 32‑м полку Черноморской авиации он сражался с начала войны.