Крылья и оковы материнской любви

Французские власти лишили женщину родительских прав, посчитав, что она слишком любит своего сына, и это мешает его развитию.

Финские власти лишили женщину родительских прав, найдя подтверждение того, что она не может быть хорошей матерью, в том, что она рыдала в суде, требуя возвращения своего ребенка. Дети живут в приемных семьях.

Слышали о таком?

Последний аргумент при разводе: «Она плохая мать».

Последний аргумент, чтобы продолжать жить в семье, пусть и с нелюбимой женщиной – она хорошая мать.

Известны вам такие истории?

«Я наверное, плохая мать», – мучается женщина, сталкиваясь с проблемами во взаимоотношениях со своим ребенком.

«Я всегда была хорошей матерью, я все для него делала, а он?» – возмущается другая, сталкиваясь с теми же проблемами.

Так и живем в хаосе и сомнениях.

А откуда знает женщина, откуда знает общество, что такое «хорошо» и что такое «плохо»?

Существует такое понятие – социально-психологический мир. Мир, в который мы рождаемся и в котором нас воспитывают. Миров этих немало. И каждый из них характеризуется своей системой требований, ожиданий и соответствий, то есть своими законами, своими традициями, своим представлениями о границах дозволенного, о степени свободы, своим списком того, за что выписываются плюсы, за что выдаются минусы, за что пряник, за что кнут. В каждом таком мире свои герои, образцы для подражания, своя система ценностей, своя система преступлений и наказаний. Свое «так принято».

...

Однажды мне довелось участвовать в очень бурной дискуссии, в которой человек десять по-своему умных, образованных и, наверное, хорошо ориентирующихся в правилах своих социально-психологических миров людей дружно пытались вызвать чувство вины и покаяния у родителей восьми детей, фермеров, живущих по правилам и законам, которые этот образ жизни и занятие диктует, в том, что они привлекают своих детей самых разных возрастов к тяжелому труду с раннего возраста.

Дети вместе с родителями кормили свиней, кур, гусей, работали в огороде, по дому – жили так, как принято жить в крестьянском «соцпсихе». При этом, естественно, ходили в школу, были дружны между собой и уважительны к родителям. Но вопль ничего в правилах жизни этого мира не понимающих горожан: «Какая вы мать!? Как вы можете так мучить детей?! Они на вас батрачат!!!» – был очень громок и категоричен. А эта затравленная женщина только и могла, что оправдываться тем, что в деревне все так живут, а если не так, то как раз все плохо получается и с воспитанием, и с хозяйством. Столкновение этих миров было непримиримым, люди говорили на разных языках, черпали энергию из разных источников. Потребовались «переводчики», сумевшие пробиться и к тем и к другим, и с большим трудом удалось решить дело миром. Но недоверие и непонимание осталось.

И таких примеров вокруг множество, столкновение людей из разных миров сразу обнаруживает и обостряет важность того, как можно, как нельзя, что правильно, что неправильно, обнаруживает один фундаментальный момент.

Даже в одной и той же стране, среди людей, говорящих на одном и том же языке и даже ходивших в одну и ту же школу, одновременно существуют разные способы жить. Разность эта, иногда почти не заметная, а иногда почти взаимоисключающая, таит в себе источник того, откуда люди знают, что хорошо, что плохо, и, в нашем случае, – какую мать считать хорошей, какую плохой.