Крыло беркута. Книга 2

Суюмбика, не зная, как выразить радость, обернулась к вестнику, на миг открыла лицо. Вестник сделал то же самое. Это был молодой мужчина. Суюмбика торопливо сдернула с пальца золотое колечко, сунула ему в руку.

— Благодарю, высокочтимая ханбика. Мне не нужна награда, но возьму на память… Я — служитель веры, в свое время был шакирдом сеида Кулшарифа. Стараюсь ради возвращения казанской мечети ее лучезарной славы. Надеюсь, со священных минаретов опять зазвучит священный азан[32]. Я буду навещать тебя. А пока — прощай!..

Суюмбику будто подменили. Сразу выздоровела, оживилась, стала благосклонной к мужу. Обласкав его, выпросила для пригляда за Утямыш-Гиреем еще двух нянек и потянулась к ханской казне якобы для пожертвований. Воскресшую надежду надо было подкрепить подкупом прислуги, охранников, а может быть, и кое-кого повыше.

Резкая перемена в настроении жены удивила Шагали-хана, а потом и насторожила: нет ли за этим чего-нибудь такого?.. Поделился сомнениями с имамом.

— Приближение к богу просвещает женщину, — объяснил имам. — Ханбика стала посещать мечеть, ни единого из пяти сроков не пропускает, искренне верует. Милость аллаха всемогущего безгранична. Должно быть, услышал он молитвы ханбики и озарил ее душу светом благочестия.

А Суюмбика ждала знакомого вестника. Но прошло довольно много времени, прежде чем он опять возник в прихожей мечети возле ханбики. Весть, доставленная им, порушила ее надежду на скорое вызволение из плена.

— Выслушай меня спокойно, ханбика, — начал вестник. — Вышло не совсем так, как задумывалось. Из Ногайской орды к Мамышу прибыл твой родной брат Галиакрам. Он объявлен ханом и поможет вырвать Казань из рук урусов…

Суюмбика не проронила в ответ ни слова. Ни сил, ни соображения не хватило, чтоб сказать что-нибудь. Вернувшись во дворец, опять уткнулась лицом в подушку, заныла, заплакала — иначе не скинуть навалившуюся на душу тяжесть. Обидно было так, будто преподнесли дорогой подарок и тут же отобрали. Вспыхнула злость на Галиакрама. Сидеть бы ему, безмозглому, в Малом Сарае и не высовываться, так нет! Ух, своими бы руками задушила!.. И отцу бы бороду выдрала! Помог, называется, несчастной дочери и сиротке-внуку! Не нашел своему бестолковому сыну тихий улус где-нибудь в другом месте!..

Не потому обозлилась Суюмбика на брата, что стал он ханом каких-то там марийцев (коль сумеет, пусть себе правит ими), а потому, что лишилась она надежды на скорое избавление от унизительной зависимости, от ненавистного мужа. Раз там появился хан, значит, Утямыш-Гирей им уже не нужен и она не нужна…

К счастью, человек быстро приноравливается и к радостям, и к горестям, переживания понемногу теряют остроту, и жизнь снова течет более или менее спокойно. Поручив себя тому же аллаху, Суюмбика возобновила посещения мечети. Вслушиваясь в доносящееся из-за прикрытой двери бормотанье имама, усердно отбивала поклоны и забывалась в молитве.

И опять в один из вечеров, во время сумеречного намаза, в прихожую мечети неслышно, как тень, проскользнула закутанная с головы до ног фигура. Суюмбика встрепенулась: не привез ли ее знакомец хорошую новость? Но к немалому ее удивлению, новый вестник оказался, как он сообщил, посланцем знатного и доблестного предводителя сибирского войска Байынты.

— Турэ мой, — зашептал посланец Байынты, — велел передать тебе, уважаемая ханбика, что под его рукой — тысяча всадников. Он предоставляет это войско в твое ведение. Условие же такое: ты должна стать его женой, связанной с ним никахом. Неправедный Кучум, хан сибирский, будет свергнут. Вместо него трон займет твой сын Утямыш-Гирей. Турэ велел сказать: «Нашему народу нужен повелитель из рода высокочтимых ханов. До того, как сын твой достигнет совершеннолетия, державные дела примем на себя. Коль дашь согласие, я с помощью моих отважных воинов вырву вас, тебя и твоего сына, из плена. После этого, овладев сибирским троном, мы двинемся на урусов и отомстим царю Ивану за Казань. Я буду верным твоим спутником. Мне нужно имя достойного хана, чтобы войско мое стало несметным. В знак согласия пришли какую-нибудь свою вещицу!»

Суюмбика не могла дать согласие сразу же. Нужно было подумать. Назначила новую встречу через два дня. Но уже на следующий день твердо решила: примет предложение Байынты. Да-да, надо согласиться! Может быть, это последняя возможность вернуть счастье — больше таких предложений не будет. Она пошлет Байынте в знак согласия драгоценный браслет…

Самое важное после этого — уберечь от всяких случайностей сына. Все теперь сходится на нем, на Утямыш-Гирее. Он — ее надежда и опора. «Сегодня же заберу его в свою комнату, — думала Суюмбика, возвращаясь из мечети с очередного намаза. — Пусть и няньки спят у меня. Мне теперь не с кем делить постель. Шагали-хана больше и близко не подпущу. Не нужно мне это, единственная у меня теперь радость — мой сын…»

У входа в свои покои Суюмбика увидела русскую девушку Настю, приставленную Шагали-ханом к Утямыш-Гирею. В глазах девушки стояли слезы.

— Что случилось? Уж не заболел ли мой сын?