Крыло беркута. Книга 2

Долина Шады, междуречье Большой и Малой Узени — места благодатные, богатые травами, чем и привлекают к себе внимание многих кочевых племен. Если лето не засушливо, если выпадают время от времени дожди, в степи, не говоря уж о речных поймах, зелень не переводится. После теплого дождя рассияется небосвод и принимается за дело солнце: взглянув по-хозяйски на только что омытые животворной влагой тугаи и луга, словно за уши вытягивает из земли робкие еще ростки; проходит день — другой, и растеньица, набрав силу, уже выкидывают трубчатые стебельки, собираясь вскоре зацвести. Усердно щиплет сочную траву скот, тучнеет на глазах, начинает сыто взыгрывать. И не только скот, но и всякий зверек степной, и птица небесная сыты в эту пору, ни единую тварь не обделяет изобильное лето своими щедротами.

Оживление, царящее в природе, передается и человеку. Сытостью порождается радость, радостью — жажда деятельности. Наступает срок племенных собраний — йыйынов с веселыми состязаниями и играми.

К сожалению, в последние годы такое лето стало редкостью, а потом дожди будто и вовсе забыли об этих краях, случилась долгая засуха.

Племя Канлы, приткнувшееся в долине Узени в благополучную для нее пору, оказалось в тяжелом положении.

Когда племя, обитавшее прежде у берегов Булукты, прикочевало сюда вслед за своим истощенным на тебеневке скотом, заканчивался год змеи, приближался суливший сытость год лошади. Решили дождаться тут весны. Наступила она, к счастью, рано. Лето выдалось благоприятное, и племя, намеревавшееся лишь перевести дух, так в этих местах и осталось.

В долине Булукты до смерти надоели канлинцам ногайские баскаки, однако и на новом месте племя не обрело покоя: тут живо унюхал добычу баскак астраханского хана. Не удалось племени избавиться от извечного ярма — ханского ясака. Хорошо еще, что год лошади порадовал плодородием. И последовавший за ним год овцы, затем и год обезьяны канлинцы прожили сносно. А год собаки принес воистину собачью жизнь. Выжгла травы засуха, начался падеж скота, свирепствовал баскак.

Канлинцы не любили подолгу жить на одном месте. А теперь они оказались еще и перед необходимостью покинуть край, который поначалу показался им очень привлекательным, да и на самом деле позволил быстро оправиться после тяжелой зимней перекочевки, предстояло снова отправиться на поиски места понадежней и поспокойней.

Весть об этом дошла до Малого Сарая. Великий мурза Юсуф сказал, не придавая этому особого значения:

— Пусть вернутся под мою руку. Нечего им тесниться в астраханских владениях. Ногайская земля просторна, всем места хватит.

Орда не так уж много выиграет от того, что под ее крылом станет одним племенем больше. Одним племенем меньше — тоже вроде бы не велика потеря. Однако зачем упускать на сторону людей, издревле живших под ногайской властью? Астраханский хан и без того слишком расхрабрился, старается прибрать к рукам как можно больше башкир. Так что возвращению племени Канлы надо даже поспособствовать.

Придя к такому заключению, Юсуф рещил направить к канлинцам кого-нибудь из своего окружения. Вопрос, кого послать, разрешился сам собой: пришлось совершить путешествие к Узени младшему брату великого мурзы Исмагилу.

Как раз в эти дни в Малый Сарай прибыл посол царя Ивана. Цель посла была туманна. Может быть, царь направил его в надежде вбить клин между ордой и Казанским ханством. Может быть, надеялся даже склонить ногайцев на союз против Казани. Все может быть. Одно, во всяком случае, очевидно: Москва в последние годы глаз с орды не спускала. И послов не раз присылала. На этот раз послала удачливого в сношениях с иноземцами, внешне сдержанного, но весьма любознательного и изворотливого боярина Петра Тургенева.

Несмотря на далеко не дружелюбные отношения между ордой и Русью, посла в Малом Сарае встретили учтиво. Великий мурза мудро рассудил, что проявление неуважения к послу преждевременно насторожит московского царя, и, отложив другие свои заботы, оказал Тургеневу должные знаки внимания. Боярин вручил послание своего государя, в котором царь Иван заверял, что никакого зла в сердце своем к Юсуфу не держит, а напротив, хочет согласия с ним и мира. Выслушав послание, Юсуф велеречиво ответил в том же духе. На этом прием и закончился. От себя посол ничего не добавил. Однако отъезжать не спешил. Юсуф удивился: «Почему медлит? Послание вручил, ответ получил. Что еще ему надо?»

Вскоре посол все объяснил сам, высказав желание поближе — ради установления дружбы — познакомиться с жизнью и обычаями страны. Трудно возразить против такого желания. Что ж, пусть знакомится, решил великий мурза. Пусть даже совершит путешествие по землям орды. Но такого гостя в поездку без догляда не отправишь. Нельзя. Да и по правилам гостеприимства кто-то должен его сопровождать. Кого с ним послать? Тут-то великого мурзу осенило: есть же у него братец Исмагил! Пусть-ка, чем путаться тут и мутить воду, поездит с послом царя Ивана!