Крыло беркута. Книга 2

Поскольку даже и в самой Казани умеющие читать были редки, братья надумали последить за посетителями бани. Коли у человека на голове чалма или феска, значит, разбирается в письме. Можно кого-нибудь из таких людей остановить в укромном месте и заставить прочитать, что царь Иван пишет.

Но как назло, посетителей в этот день оказалось мало. Лишь к вечеру появился человек в феске. Когда он помылся и пошел в город, Газизулла последовал за ним, затем догнал и затащил в тихий переулок.

Человек в феске оказался не то глуповатым шакирдом, не то начинающим хальфой[22]. Услышав, что речь идет о письме, он попробовал поторговаться:

— Известно всякому: письма бесплатно не пишутся.

— Не написать надо, а прочитать, — пояснил Газизулла.

— И бесплатно не читаются, ибо драгоценно слово начертанное…

Однако, увидев вынутый Газизуллой из-за пазухи сверточек, человек в феске сам выразил нетерпеливое желание поскорее прочитать чужое письмо.

— Ну, давай, давай, коли так, — заторопил он и выхватил листок. — Посмотрим, что тут. Бисмиллахирахман иррахим!..

Человек в феске старательно, будто ученик, показывающий учителю, сколь он усерден, прочитал нараспев на языке тюрки:

«Почтенные мусульмане, грамота сия великим падишахом Русии, Иваном-царем Васильевичем того ради учинена, чтоб шли вы без стеснения и опаски под мое крыло. Я веру вашу и обычаи ничем не притесню, а жить вам по-своему и молитвы творить по-своему. И землями вашими и водами владеть вам по вашему же разумению. И ясаку на вас положу поменее. И скоту вашему, и скарбу вашему убытку не быть. Идите все по своей воле под мое крыло, и будет вам воля. Сие великий падишах Русии, царь Иван Четвертый Васильевич собственной рукой затвердил».

Прочитал человек в феске письмо и тут же каким-то неестественным голосом выкрикнул:

— Аллах велик и всемогущ! Газават! Газават!

Газизулла сердито выдернул письмо из его руки.

— Не ори, дурак! Людей же перепугаешь. Народ еще сбежится.

Человек в феске не внял его словам, продолжал:

— Аллах велик, да поможет он нам! Газават! Газават!

Газизулла взял шакирда ли, хальфу ли за горло, чуть-чуть придушил. Тот затрясся, задергался.

— Будешь еще орать?

— Нет, эфэнде, нет, не буду… Отпусти! Он хороший, очень хороший…

— Кто хороший?

— Царь урусов. Только отпусти!

— А кто у тебя, безмозглого, спрашивает, хороший он или нет? Не вздумай опять заорать. Слышишь?

— Слышу, эфэнде, слышу. Да распахнутся перед царем Иваном врата рая!

— Это и без тебя решится. Все в руках божьих, верно?

— В божьих, эфэнде, божьих.

— Так чего ж ты, раз в божьих, горло дерешь?

— Не буду, эфэнде, не буду! Я только хотел сказать, что царь урусов — хороший человек.

— Вот заладил! Что же в нем хорошего-то?

— Этого я не знаю, эфэнде. Знаю только то, что черным по белому написано.

— Тут и впрямь много хорошего написано. Земли и воды обещает, понял? Волю обещает. Ясак убавить обещает. А что нам дал казанский хан? А? Шиш мы от него получили!

— Верно, эфэнде, верно: шиш получили.

— Ну и дурень ты, оказывается! А еще читать умеешь! Откуда у тебя это уменье?

— Аллах меня им наградил, эфэнде. Я каждый день все пять намазов творю, ни одного не пропускаю. Встал на путь служения аллаху.

— Ну, иди, коли так. И зря больше горло не дери. Слышишь?

— Слышу, эфэнде… Хуш!

— Постой-ка! Вздумаешь болтать про письмо — шею сверну. Держи язык за зубами. Понял?

— Понял, эфэнде.

— А теперь пропади с моих глаз!

Человек в феске, как говорится, мгновенно скрылся и мгновенно же вернулся в переулок со стражником. Но «врага ханства» там уже не было.

Человек в феске довел историю с письмом царя Ивана до сведения сеида Кулшарифа. В городе усилились слежка, обыски. Сыщики и стражники обошли все переулки, все вызывавшие хотя бы малейшее подозрение уголки. Добрались и до Тагировой бани. Похватали много ни в чем не повинных обывателей. Но того, кого искали, не нашли.

Газизулла с Шарифуллой исчезли. Будто сквозь землю провалились.

24

Казань жила всякого рода толками, слухами, предсказаниями, догадками. Слух рождался за слухом, будоража народ. Вдруг и Казань, и ее окрестности облетела поразительная новость: оставшаяся не у дел ханбика решила уехать в город Касимов, выйти замуж за Шагали-хана, иначе говоря — принять покровительство царя Ивана.