Крымская война 1853-1856 гг.

В этих условиях Меншиков принял, наконец, запоздалое решение отвести свою армию к Бахчисараю, с тем чтобы угрожать флангу и тылу противника в случае его наступления. Однако он не позаботился сохранить связь с защитниками города и оказать им необходимую поддержку. Севастополь фактически оказался брошенным на произвол судьбы.

II

Оставленные без поддержки сухопутных сил перед лицом возможного в любой момент удара армии и флота противника, севастопольские моряки во главе с Корниловым и Нахимовым начали подготовку города к обороне. Для преграждения доступа вражескому флоту у входа на рейд было затоплено несколько старых кораблей; это позволило значительно усилить оборону Севастополя с моря и с суши, увеличив число защитников города за счет сошедших на берег моряков, снабдив их тяжелой артиллерией с кораблей и обеспечив им поддержку огнем со стороны оставшегося на рейде флота. 25 сентября в Севастополе было введено осадное положение. На Северной стороне развернулось строительство укреплений.

Получив известие о заграждении входа на рейд и о широком размахе оборонительных работ к северу от него, Сент-Арно и Раглан сочли штурм Северной стороны города без поддержки флота слишком рискованным и решили обойти Севастополь с юга, где Херсонесский полуостров представлял собой, по их мнению, более надежную базу для дальнейших действий. Отказ от штурма Северной стороны, которая являлась ключом к Севастополю, был грубой ошибкой командования союзников, упустившего удобный случай добиться быстрого успеха с минимальными потерями. Защитники Северной стороны были изумлены таким решением противника.

Армия союзников двинулась в обход Севастополя почти в тот же день, когда Меншиков выступил к Бахчисараю. Обе армии сильно растянулись на марше, и любая из них, в случае внезапного нападения противника, могла бы понести тяжелое поражение. Но ни Меншиков, ни Раглан и Канробер, заменивший умиравшего от болезни Сент-Арно, не сумели организовать разведку. Обе армии двигались вслепую. Лишь случайно им удалось не столкнуться на перекрещивающихся маршрутах. 26 сентября, в тот момент, когда Меншиков подошел к Бахчисараю, англо-французская армия заняла Херсонесский полуостров и начала подготовку к штурму Южной стороны Севастополя.

В близком падении Севастополя не было в эти дни никаких сомнений ни у Меншикова, ни у Раглана и Канробера. Кто-то из английских корреспондентов в Константинополе даже сообщил в газеты о том, что русское командование согласилось якобы сдать Севастополь без боя. В правящих кругах Англии и Франции это давно ожидавшееся известие было встречено с восторгом. Резко поднялся курс акций на парижской и лондонской биржах. Дипломаты великих держав Западной Европы спешно согласовывали условия, на которых поверженной России должен был быть продиктован мир.

А между тем у севастопольцев не было и мысли о капитуляции. Им было хорошо известно и то, что армия противника в четыре раза превосходила их численностью, и то, что на помощь войск Меншикова рассчитывать им пока что не приходилось, и то, что неравный бой придется, возможно, принять на почти неукрепленной позиции. И все-таки русские моряки твердо решили бороться за свой родной город до конца.

Покинув Севастополь, Меншиков так и не удосужился назначить в нем главного начальника и создать единство командования, необходимое для успешной обороны города. Высшие должностные лица в Севастополе — начальник гарнизона генерал-лейтенант Моллер, командир порта и военный губернатор города вице-адмирал Станюкович, начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Корнилов и командующий эскадрой флота вице-адмирал Нахимов — были поставлены в неопределенные отношения друг к другу. Нетрудно представить себе, что получилось бы, если бы они начали пререкания о субординации в тот момент, когда штурм города мог начаться каждую минуту.

К счастью, Нахимов и Корнилов оказались выше мелкого честолюбия, столь обычного для царских генералов. На военном совете, собранном Корниловым вечером 26 сентября для обсуждения вопроса о способах обороны города, Нахимов выразил готовность подчиниться Корнилову. А Моллер и Станюкович поторопились вообще устраниться от какого бы то ни было серьезного участия в руководстве обороной города, страшась ответственности за дело, в успех которого они не верили. Фактическое руководство обороной принял на себя Корнилов, назначенный начальником штаба севастопольского гарнизона. Единое командование было создано. «Будем драться до последнего, — объявил Корнилов в приказе по гарнизону. — Всем начальникам я запрещаю бить отбой. Барабанщики должны забыть этот позорный бой… Товарищи, если бы я приказал ударить отбой, — не слушайте, и тот подлец будет из вас, кто не убьет меня!»[54].

Владимир Алексеевич Корнилов.