Крымская война 1853-1856 гг.

После этого флот союзников разделился на эскадры, которые двинулись на поиски русских судов. Спустя некоторое время одна из этих эскадр нагнала русских в Татарском проливе между островом Сахалином и материком. Не решившись атаковать противника, англо-французская эскадра после короткой перестрелки отправилась за подкреплением. Тем временем русские суда ушли на север, к устью реки Амур, и командование англо-французского флота вновь потеряло их: в Западной Европе Татарский пролив считался в то время заливом, так что адмиралы союзников не допускали возможности ухода из него иначе, как в южном направлении; туда и направилась погоня. 19 июля 1855 г., следуя вдоль русского побережья, союзники потерпели поражение у бухты Де-Кастри, где небольшой казачий отряд обратил в бегство высаженный ими десант.

Безуспешно проискав русские суда до осени и разграбив несколько прибрежных рыбачьих селений, флот союзников вынужден был и отсюда уйти ни с чем.

Наиболее же тяжелое положение сложилось для антирусской коалиции в Закавказье, где от Анатолийской армии турок остались лишь 33-тысячный гарнизон Карса да почти совершенно небоеспособные Батумский и Баязетский отряды, насчитывавшие в общей сложности не более 20–30 тысяч человек. Это дало возможность Действующему корпусу русских, численность которого достигла за счет прибывших подкреплений 55 тысяч человек, перейти, наконец, в решительное наступление и довершить разгром противника на его собственной территории.

Замысел генерала Н. Н. Муравьева, назначенного главнокомандующим всеми русскими войсками на Кавказе, сводился к тому, чтобы частью сил блокировать Карс, а другой частью — оттеснить мелкие турецкие отряды к Эрзеруму, лишив гарнизон Карса подвоза продовольствия и принудив его тем самым к капитуляции от голода. Такой способ действий позволял овладеть Карсом почти без потерь, но только при условии, что союзники не смогут в течение ближайших месяцев перебросить сюда крупные резервы, в чем Муравьев был вполне уверен.

Во исполнение этого замысла главные силы русского корпуса (около 35 тысяч человек) в середине июля 1855 г. подошли к Карсу и, оставив возле него 20-тысячный блокирующий отряд, совершили несколько глубоких рейдов, в ходе которых отбросили остатки Баязетского корпуса турок к Эрзеруму и уничтожили собранные там врагом запасы продовольствия. Гарнизон Карса в течение всего этого времени не проявлял никакой активности, хотя мог бы серьезно затруднить действия русских, так как был более чем в полтора раза сильнее оставленного против него отряда. Английский генерал Вильямс, осуществлявший фактическое командование турецкими силами в Карсе, не улавливал сути замысла противника и, получая время от времени небольшие партии продовольствия извне[83], рассчитывал, очевидно, отсидеться в крепости до зимы, когда военные действия снова были бы прерваны на несколько месяцев.

Только тогда, когда громадная область Оттоманской империи между Аджарией, Эрзерумом и Месопотамией оказалась полностью очищенной от турецких отрядов, а русские войска, стянувшись обратно к Карсу, пресекли всякую возможность подвоза продовольствия в город, Вильямс понял, что оказался в ловушке, и начал спешно принимать меры к спасению. Вначале он попытался прорвать кольцо блокады силами гарнизона. В ночь на 4 сентября 1855 г. около полутора тысяч турецких конников атаковали русские заставы, но были окружены подоспевшими резервами и почти полностью уничтожены. Тогда турки попытались пробиться в Карс извне, по горным дорогам, но 11 сентября их 5-тысячный отряд, пробиравшийся в Карс с обозом продовольствия, был наголову разбит у селения Пеняк таким же примерно по численности русским отрядом под командованием генерала Ковалевского. Капитуляция гарнизона Карса, лишенного всякой надежды на спасение, казалась совсем близкой, как вдруг Вильямс получил известие, возродившее у него эту надежду: 14 сентября в Сухуме высадился авангард переброшенного из Крыма корпуса Омер-паши, усиленного за счет последних людских резервов турецкого командования до 45 тысяч человек.

Над русскими войсками у Карса нависла угроза оказаться между двух огней. Такая же угроза нависла и над Гурийским (Кутаисским) отрядом русских, насчитывавшим всего около 20 тысяч человек (в том числе свыше 10 тысяч грузинских милиционеров). Этому отряду приходилось теперь обороняться и на Батумском, и на Сухумском направлениях.

В связи с таким осложнением обстановки Муравьев собрал военный совет, который большинством голосов высказался за штурм Карса с тем, чтобы развязать руки для борьбы с Омер-пашой, хотя такие опытные генералы, как Ковалевский и Бакланов, настаивали на продолжении блокады, считая возможным добиться капитуляции турок до подхода Омер-паши и указывая на трудность штурма Карса. Оба мнения имели свои положительные и отрицательные стороны, но в одном Ковалевский и Бакланов были безусловно правы: штурм такой мощной крепости, как Карс, действительно представлял исключительную трудность и требовал особенно искусной организации для достижения успеха.