Крымская война 1853-1856 гг.

Бирюлев пользовался глубоким уважением и любовью солдат и матросов. На одной из вылазок, когда он столкнулся лицом к лицу с несколькими неприятельскими солдатами, матрос Игнатий Шевченко бросился вперед и грудью заслонил любимого командира от вражеских пуль. Героическая смерть Шевченко произвела большое впечатление на севастопольцев.

Подвиг матроса Игнатия Шевченко. Худ. В. Маковский.

Много отважных подвигов совершил на вылазках и матрос Петр Кошка. Не было в Севастополе человека, который мог бы с такой же ловкостью подобраться незамеченным к траншеям противника, снять часового, добыть «языка», заклепать орудие и т. д. Однажды в бою он взял в плен трех французских солдат. В другой раз он вернулся с вылазки, таща на себе добрый десяток английских штуцеров: ему одному удалось обратить в паническое бегство караул передовой вражеской траншеи.

О том, с какой самоотверженностью сражались под Севастополем русские войска, красноречиво говорят подвиги унтер-офицера Зинченко и солдата Поленова. Зинченко в ожесточенной схватке, несмотря на несколько ран, сумел спасти полковое знамя и жизнь командира своего батальона. Он до последней возможности не оставлял поля боя, продолжая разить врага. Поленов, прижатый неприятельскими солдатами к обрыву, после упорного сопротивления бросился в пропасть, предпочитая смерть плену.

Случаи отказа солдат и матросов покинуть свое место в бою после контузии или ранения были отнюдь не единичными; они насчитывались в Севастополе тысячами. Только с октября 1854 г. по март 1855 г. в строй вернулось с перевязочных пунктов свыше 10 тыс. раненых защитников города. Артиллерист С. Литвинов, например, был серьезно контужен и дважды ранен, но каждый раз после перевязки являлся к своему орудию, категорически отказываясь перевестись в тыловую часть.

Беспримерный героизм проявляли не только непосредственные участники боев, но и минеры под землей, и врачи в госпиталях, и подвозчики снарядов — воодушевление среди защитников Севастополя было всеобщим.

Саперный унтер-офицер Федор Самокатов, работая в контрминной галерее, наткнулся на минную галерею противника и после ожесточенной схватки с четырьмя вражескими минерами обратил их в бегство. Руководивший минными работами штабс-капитан Мельников, солдат саперного батальона Егоров и другие минеры в течение более полугода почти не показывались на поверхности земли, самоотверженно трудясь в подземных галереях. Егоров так и погиб на своем боевом посту, а Мельникова эвакуировали из Севастополя тяжело больным, когда он не в состоянии был уже самостоятельно двигаться.

Столь же самоотверженным был труд севастопольских врачей, фельдшеров, сестер милосердия. В условиях, когда на каждого из них приходилось свыше трехсот больных и раненых, когда не хватало простейших медикаментов, когда выделенные на госпитали средства расхищались царскими интендантами, — они по целым неделям не оставляли перевязочных пунктов или больничных палат, трудясь от зари до зари и ночуя тут же, возле своих пациентов, готовые в любую минуту оказать им необходимую помощь. Примером для медицинского персонала Севастополя был выдающийся русский хирург Н. И. Пирогов, собственноручно сделавший за время пребывания в осажденном городе множество сложнейших операций. Особенно большой любовью среди защитников Севастополя пользовалась первая русская сестра милосердия — Даша, прозванная Севастопольской. Она появилась возле раненых еще на поле сражения при Альме и с тех пор не оставляла их ни на один день. Тысячи русских воинов обязаны были ей своей жизнью.

А какое презрение к смерти, какую изумительную выдержку надо было иметь, чтобы изо дня в день, под градом вражеских снарядов, сидеть у руля баркаса, доверху набитого бочонками пороха, или шагать рядом с подводой, нагруженной боеприпасами, ожидая каждую секунду рокового взрыва!

И при всем этом севастопольцы встречали сыпавшиеся на них снаряды вовсе не с пассивностью обреченных. Пользуясь тем, что запальная трубка у тогдашних разрывных снарядов (бомб) горела 15–20 секунд, в том числе 5—10 секунд после их падения, солдаты и матросы, с риском для жизни, заливали падавшие бомбы водой, забрасывали их песком, скатывали в ров, закрывали шинелями, а иногда даже — во имя спасения товарищей — и собственным телом.

Герои обороны Севастополя — участники смелых вылазок в стан врага. Слева направо: унтер-офицер Афанасий Елисеев, боцман Алексей Рыбаков, квартирмейстер Петр Кошка, матрос Иван Димченко, квартирмейстер Федор Заика. Худ. В. Тимм.

Матрос Михаил Мартынюк бросился в пороховой погреб, чтобы потушить там пожар. Рискуя жизнью, он спас бастион от разрушения при взрыве.