Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

– Вот, смотрите, Вячеслав всегда стремится в эти две лузы играть. Нравятся они ему, – отойдя с трубкой к открытой балконной двери и бросив быстрый взгляд наружу, продолжал Сталин. – И заметьте, обе лузы по отношению к сторонам света – практически западные. А правильно ли это? Вот ведь, если приглядеться, напротив, на восточном борту, две пары верные стоят. Но нет! Товарищ Молотов играет там, где привык. Так и в политике. Во Франции и Италии наши товарищи-коммунисты испугались чего-то, из правительств вышли, оробели, киксанули перед решительным ударом. Рука у них дрогнула, и сотни тысяч членов партии, боевых, проверенных товарищей в мирное время опять практически ушли в партизаны, в Сопротивление. Побеждать надо, власть брать, а не сопротивляться не пойми кому! А вот на востоке, – поднял руку Сталин, при этом будто удлинив своей трубкой указательный палец, – там все по-другому – и в Китае, и в Корее, и в Индии. В этих лузах противник, похоже, нам шары просто подставил, только закатывай. И этим надо пользоваться… Но аккуратно. Мао Цзэдун тоже себе на уме. Так, товарищ Жданов? Для результата ведь не всегда высокое искусство требуется. Вон, Америка с Англией карамболями да рокамболями себя не утруждают, дорогой Вячеслав Михайлович. Одна фултонская речь нашего друга Черчилля чего стоит… А вы вот все потоньше, потоньше, с интеллигентной подкруткой да подрезкой…

Тут Сталин остановился, пережидая удар Молотова, а затем весело продолжил:

– Ну вот, я же говорил, Вячеслав, твой шар катился, катился, да не докатился. Направление-то верное, только посильнее, пожестче надо. Иначе просто подставишься.

Сталин, отложив трубку, взял свой кий после неудачной попытки Молотова одолеть «западную» лузу, быстро, но тщательно прицелился, и шар с резким стуком затрепетал в сетке:

– Вот так – в лоб его! В лоб! И на полочку… И на полочку… а там, глядишь, еще и какой-нибудь испуганный фукс в другую лузу сам упадет.

Он, не торопясь, чуть вразвалку обошел стол, с прищуром высматривая следующий шар и не прекращая беседу:

– Вот и вам, товарищ Жданов, в Силезии не надо миндальничать. Как говорится, а ля мир так а ля мир! Вы это умеете. Надо четко и жестко расставить наши приоритеты. Так что бильярд – это игра политиков…

– А чекистов? – заискивающе блеснул стеклами своего пенсне молчавший до того Лаврентий Берия.

– Зачем им бильярд? – отвел в сторону кий Сталин. – У чекистов же есть шашки! Сколько можешь за один ход, столько вражеских фигур и побьешь. Хоть справа, хоть слева. Особенно если сам уже в дамки вышел, да, Лаврентий? – снова прищурился Сталин и задумчиво подытожил: – И не бить там ведь нельзя, правила запрещают… А если некуда ходить, некого бить – это тоже проигрыш…

Берия громко и охотно рассмеялся. В каждой шутке есть доля шутки, как в сочном винограде есть мякоть и косточки. Можно полакомиться только мякотью, небрежно выплюнув остальное. Не очень удобно, но приятно. И Берия сделал вид, что оценил в шутке именно это – долю. Но вот врачи считают, что глотать виноград целиком, с косточками, значительно полезнее. Молотов и Жданов, судя по их сдержанным улыбкам, поступили именно так.

Однако Берия все же решил продолжить беседу и даже как бы невзначай аккуратно продемонстрировать эрудицию:

– А как же наш поэт Маяковский Владимир Владимирович с его «шахматы вождям полезней», товарищ Сталин?

– В шахматы пусть Ботвинник с Капабланкой играют. Они это делают лучше, – откладывая кий после окончательного победного удара и вновь берясь за трубку, произнес Сталин. – В шахматах, дорогой Лаврентий, все фигуры ходят по писаному, по правилам. А вождь, он имеет дело с людьми, которые ходят, как хотят, по настроению, по глупости, по чьей-то подсказке, а вовсе не по правилам. В жизни-то иные пешки, порой еще не сделав ни шага вперед, уже мнят себя фигурами, а то и ферзями. Нет, шахматы вредны вождям, вредны. Они их излишне успокаивают, заставляют верить в свою квалификацию, в теоретически эффектные, но на деле несбыточные комбинации. В шахматах практика совпадает с теорией, а в жизни не всегда… Далеко не всегда! – качнув головой, вздохнул Иосиф Виссарионович. – А вот стихотворение о Ленине товарищ Маяковский написал хорошее…

Сталин замолчал было, но, взглянув на Молотова, закончил:

– Из тех, кто нес тогда гроб нашего Ильича в последний путь, только вот мы с Вячеславом Михайловичем и остались…

Смахнул назад прядь волос, затянулся трубкой:

– Ну да ладно о печальном… Как говорится, если хозяину невесело, то и гостям скучно. Прошу всех к столу! Дела отложим на завтра. Тем более, самый лучший тамада всего Кавказа, наш дорогой народный артист Мишико Чиаурели, как мне сказали, только что подъехал.