Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Болтанка была очень сильная. Могучие волны накатывались одна за другой. Идущие в десяти кабельтовых рядом катера постоянно исчезали из виду. Почти все сопровождающие сотрудники охраны регулярно метались со своих мест к борту, перевешивались через него, оберегая мундиры, и с бледными лицами и вытаращенными глазами возвращались обратно. Не по себе было и Поскребышеву.

Кандидат в депутаты Верховного Совета РСФСРП.С. Попков.

1947. [РГАКФД]

А вот Сталин на удивление спокойно и стойко перенес весь шторм. Откуда только здоровье взялось? Будто видавший виды моряк, почти шесть часов неотлучно пробыл на капитанском мостике, вглядываясь в призрачный горизонт и сквозь грохот волн обсуждая с капитаном 2-го ранга Дементьевым самые различные морские темы. Пожалуй, это был единственный случай, когда Поскребышев, столь опытный и надежный секретарь, не смог бы протокольно зафиксировать проведенную вождем беседу. Поскольку и ему приходилось частенько отлучаться.

Но благодаря хорошей подготовке судна и уверенным действиям экипажа плавание завершилось успешно и в намеченные сроки. Хозяин под громогласное «ура» поблагодарил моряков за службу и сошел на сочинский берег.

А в резиденции уже ждала кипа правительственной почты, от которой настроение Сталина только ухудшалось. Порадовали разве что оперативно подготовленные Вознесенским и Косыгиным секретные постановления Совмина «О восстановлении города и главной базы Черноморского флота – Севастополя» и «О мероприятиях по ускорению восстановления Севастополя».

И так неделя за неделей. Несмотря на море, воздух, парк и эвкалипты.

Все ему было не то и не так. От привычной, неторопливой и негромкой речи он без паузы и без особой видимой причины срывался на крик, на угрозы и оскорбления. Потом так же мгновенно успокаивался, затихал, пытался мягким словом и улыбкой изменить атмосферу разговора. Уходил поливать свои лимоны и мандарины или просто в молчаливом одиночестве прогуливался в тени аллей. Даже музыка, его излюбленная коллекция грампластинок, всегда выручавшая в таких случаях лучше всяких лекарств, не помогала. Он перебирал их, ставил, включал и тут же кривился, менял, хотя раньше безошибочно угадывал нужное мелодичное снадобье.

Поскребышев видел его таким разве что в начале войны, и то нечасто. Но тогда Верховный мог работать сутками, была мощнейшая мотивация, больше физических сил. А вот после инсульта осенью победного года их уже не осталось. Он, конечно, старался это скрывать. Но все реже и реже приезжал в кремлевскую резиденцию. С бумагами работал на даче, туда же в случае крайней необходимости вызывал нужных людей. Кремлевские приемы откладывал на поздний вечер, чтобы иметь возможность через два-три часа их прекратить. А врачи что? Советовали поменьше работать, побольше гулять и не волноваться. И он еще сильнее возненавидел их за эти бессмысленные советы.

Определенная надежда была на новогодние праздники, ведь именно он, Хозяин, вновь ввел их во всенародный, государственный обиход, гордился этим, сам любил и украшенную елку, и эти дни. Возможно, с ностальгией вспоминал ту двухметровую красавицу, которая ставилась в гостиной квартиры на третьем этаже кремлевского Потешного дворца для тогда еще маленьких Василия, Светланы и приемного сына Артема. Запах хвои, игрушки, свечи, тепло, покой и семейный уют… Настроение всегда выравнивалось.

И сейчас, за пять дней до Нового года, была наряжена пышная зеленая красавица на ближней даче. С шарами, игрушками, гирляндами, красной звездой на макушке. Под ее ветками принято находить подарки. И они появились. Но вот только далеко не праздничные.

В последний день года пришло сообщение о смерти очень близкого человека – Александра Эгнаташвили, друга детства, того самого улыбчивого и статного силача, генерала-кулинара, заведовавшего всем сталинским продовольственным хозяйством. «Достойная жизнь – родился в Гори и умер в Гори», – не мог сквозь скорбь не отметить Сталин. А Сандро ведь был почти на девять лет моложе… И всегда, несмотря на поредевшие и поседевшие волосы, будто светился своим могучим здоровьем… Его отец Яков был когда-то шафером на свадьбе родителей Сталина – Екатерины и Виссариона Джугашвили. А позже крестным двух не выживших детей Екатерины. Постоянно помогал их семье, оплачивал учебу Иосифа.

Спустя годы пришла очередь уже Сталину помогать братьям Эгнаташвили. Сначала просто освободить, когда командовавший в Грузии Берия арестовал их, а затем и определить одного к себе в охрану, а второго на ответственный пост в Тбилиси.