Кто играет Путина. Акт четвертый – последний?

Не исключаю, что первой мыслью тов. Сталина было позвонить тов. Берии и попросить прислать уставшему с тяжелой дороги дорогому китайскому другу и товарищу доктора Майрановского. Вдумайтесь, действительно, что произошло. Победивший в гражданской войне благодаря огромной советской военной и политической поддержке и отчаянно нуждающийся в советских кредитах, технологиях, специалистах руководитель страны с огромным нищим голодным населением прибывает к властелину полумира, находящемуся в зените своего владычества. И каковы же были зафиксированные историей его первые слова?

Мао Цзэдун снисходительно похвалил Ленина и Сталина за то, что именно они провозгласили политику аннулирования неравноправных в отношении Китая договоров, и недвусмысленно напомнил коммунистическому полубогу, что тот лично несет ответственность за выполнение данного в 1917 году им и Лениным обещания вернуть Китаю отторгнутые у него Россией в XIX веке территории. Две вещи хочу подчеркнуть. Только за один этот Ярославский вокзал китайцы никогда не вынесут своего Мао из мавзолея. За погубленные десятки миллионов китайских жизней они его уже немножечко покритиковали, как и мы в свое время своего вождя. И второе. Мы до конца не понимаем (или только начинаем понимать), до какой степени миллиард с лишним человек убеждены в справедливости, неизбежности, неотвратимости возвращения исконных китайских земель, отторгнутых договорами 1858–1860 годов.

Убежденность одного такого китайца тов. Сталин хорошо прочувствовал, и тот провел в предоставленной ему подмосковной резиденции более двух месяцев, порой задавая себе вопрос, не под домашним ли арестом он там находится.

Потом было много всякого. Единственный реальный бой в китайско-русской войне, объявленной Мао на Ярославском вокзале за два дня до 70-летнего юбилея тов. Сталина, произошел в 1969 году на острове Даманском, и русские одержали в нем пиррову победу. Чженьбао (Драгоценный) принадлежит сегодня КНР, российские войска далеко отведены от китайской границы. По свидетельству Генри Киссинджера, Леонид Брежнев дважды пытался склонить (сначала Ричарда Никсона в 1973-м, а затем Джеральда Форда в 1975-м) к неким «совместным действиям» относительно китайского ядерного потенциала. Оба раза американцы вежливо сделали вид, что вообще не понимают, о чем идет речь.

А вот власти посткоммунистической России почти три десятилетия последовательно и беззаветно идут на односторонние стратегические уступки Китаю, что можно назвать уникальным в мировой истории геопсихологическим феноменом. Китайцы великолепно использовали в своих интересах глубочайший комплекс, испытываемый тщеславной российской политической «элитой» в результате ее поражения в холодной войне, потери статуса мировой сверхдержавы и распада империи. Вдруг ставшее таким модным во властных и околовластных кругах «евразийство» было идеологически вторичным, явилось функцией обиды на Запад и выполняло для российской «элиты» роль психологической прокладки в критические дни ее отношений с Западом. Блоковским скифам с раскосыми и жадными глазами ужасно хотелось попугать и пошантажировать вечно притягательный и вечно ненавидимый Запад, повернувшись к нему своею азиатской рожей. Постепенно маска (ничего, кстати, не имеющая общего с современной Азией) приросла, и никакой другой рожи у российской «элиты» не осталось.

Китайцы все это прекрасно понимали и относились к российским заигрываниям скептически и в то же время деловито, с неизбежной дозой снисходительного и высокомерного презрения. «Священный Азиопский Союз императоров Ху и Пу — это союз кролика и удава, — лет пятнадцать назад предупреждал ваш покорный слуга. — Он неизбежно приведет к полной и окончательной [изоляции] нашего маленького Пу и нас всех вместе с ним! Мы просто не заметили, как, отчаянно пытаясь собрать хоть каких-нибудь вассалов в нашем ближнем зарубежье, мы сами уже превращаемся в ближнее зарубежье Китая. „Панмонголизм — хоть имя дико, но нам ласкает слух оно“».

* * *

Шли годы. Тяжелая душевная болезнь русского пациента заметно прогрессировала. «Обида на Запад», «конфронтация с Западом» постепенно переросли в полномасштабную гибридную войну с декадентским англо-саксонским миром.

Соответственно возрастала не только психологическая, но уже и политическая, и экономическая зависимость от КНР. Прекрасную возможность анализа этого необратимого процесса дает уникальный документ «Российско-китайский диалог: модель 2015-го», подготовленный Российским советом по международным делам совместно с Институтом Дальнего Востока РАН и Институтом международных исследований Фуданьского университета.

Доклад совместный, но он действительно построен в форме диалога: в каждой главке даются отдельно российская оценка и китайская оценка. Именно эта стереоскопическая перспектива и делает доклад намного более информативным и откровенным, чем официальные совместные заявления.

Земли, принадлежавшие Срединной империи согласно Нерчинскому контракту 1689 года, в любом случае будут воссоединены с КНР.