Кто мы и как сюда попали. Древняя ДНК и новая наука о человеческом прошлом

На следующий день мы собрались в кабинете у Сингха. Сели и вместе придумали новые названия древним группам индийцев. Мы написали, что нынешнее население Индии происходит от смешения двух разнородных популяций – “предков северных индийцев” (Ancestral North Indians, ANI) и “предков южных индийцев” (Ancestral South Indians, ASI). До смешения эти предковые популяции были столь же различны, как сегодняшние европейцы и восточноазиаты. ANI родственны европейцам, центральноазиатам и населению Ближнего Востока, а также жителям Кавказа, но никаких указаний на родину ANI или их миграции мы не дали. ASI произошли от какой-то популяции, не связанной ни с какой нынешней группой за пределами Индии. Мы показали, как в Индии перемешались ANI и ASI: теперь каждый житель континентальной Индии несет оба наследия, правда, в разных пропорциях: одно из них родственно западным евразийцам, а второе ближе к восточноазиатам и населению Южной Азии. Так что никто в Индии не может претендовать на генетическую чистоту.

Предки, власть и гендерное доминирование

Найдя это решение, мы начали рассчитывать долю западноевразийского наследия в каждой группе индийцев.

Мы оценивали степень сходства в группах с западными евразийцами, с одной стороны, а с другой – с геномом жителя Малого Андамана. Главными фигурантами здесь выступали андаманцы, потому что они, хоть и отдаленно, но были связаны с ASI, а с западными евразийцами, чья примесь обнаруживалась у всех материковых индийцев, никаких связей не нашлось. Поэтому андаманцев можно было рассматривать в качестве группы для сравнения. Затем мы повторили расчеты, но только заменили индийцев кавказцами. Таким способом мы получили представление о фоновой величине сходства, которое должно быть, если геном связан родством только с западными евразийцами. Сопоставляя цифры по индийцам с фоновым значением, можно было ответить на вопрос, насколько далеко каждая из индийских групп отстоит от гипотетического чисто западноевразийского наследия. И отсюда высчитывается пропорция западноевразийского наследия в группах индийцев.

Выполнив эти расчеты, а также и другие с большим числом групп индийцев, мы выяснили, что доля западноевропейского наследия варьирует от 20 % (это самое низкое значение) до 80 % (самое высокое)²². Вот и объяснение “индийского клина”, который мы увидели на плоскости главных компонент: это постепенный сдвиг величины западноевразийского наследия. Нет ни одной группы, не затронутой смешением, ни у самых высокородных каст, ни у самых худородных, ни даже у племен, существующих вне кастовой системы.

По доле примеси можно реконструировать некоторые события прошлого. Взять хотя бы языки – генетические данные указывают, на каких языках могли говорить древние ANI и ASI. В группах индийцев, говорящих на индоевропейских языках, больше наследия ANI, чем у носителей дравидийских языков, у которых, соответственно, повышена доля ASI. Мы отсюда заключили, что среди ANI, по всей видимости, были распространены индоевропейские языки, а среди ASI – дравидийские.

По генетическим данным мы смогли судить и о социальном статусе ANI и ASI: в среднем более высокий у первых и более низкий у вторых. У нас получилось, что в группах с традиционно более высоким социальным статусом, определяемым по системе каст, повышена доля ANI, а у низкокастовых групп больше ASI, и эта закономерность выполняется даже на территории одного и того же штата, где все группы говорят на одном языке²³. Например, у браминов, касты священнослужителей, доля ANI увеличена по сравнению с представителями других каст, среди которых они живут и с которыми говорят на одном языке. И хотя есть группы, которые выбиваются из общей картины, скажем, хорошо задокументированные случаи повышения социального статуса целой касты²⁴, но статистически выводы очень надежны: смешение ANI и ASI происходило в контексте социального расслоения.

Генетические данные по современным индийцам также приоткрывают историю социального неравенства мужчин и женщин. Если посмотреть на Y-хромосому, то окажется, что 20–40 % индийцев и 30–50 % восточных европейцев (естественно, мужчин) имеют Y-хромосому определенного типа, который произошел, судя по плотности мутаций, от единого предка, жившего 6300–4800 лет назад²⁵. А митохондриальная ДНК, которая передается по женской линии, напротив, имеет сугубо индийское происхождение. Значит, она практически целиком, даже у северных групп, пришла, по-видимому, от представительниц ASI. Единственным возможным объяснением может быть миграция западных евразийцев в Индию в бронзовом веке или позже. Мужчины, несущие тот конкретный тип Y-хромосомы, показали себя исключительно успешными самцами, оставив множество потомков, а вот женщины-иммигрантки внесли более скромный вклад.