Кто виноват в трагедии 22 июня?

Ведь Жуков и Тимошенко УЖЕ точно знали, что через несколько часов нападет многомиллионная немецкая армия! Они понимали, ЧТО произойдет, если войска будут застигнуты врасплох! Куда подевалась их хваленная решительность, смелость и твердость воли, про которую мы читаем в мемуарах и которую видим в кино?

Возражения, что ТАКИЕ приказы нельзя передавать по телефону, и они должны быть обязательно документально подтверждены, здесь выглядят несостоятельными – есть ситуации, когда правила и инструкции не только можно, их нужно нарушить, например, когда промедление смерти подобно (дополнительные 2–3 часа спасли бы десятки тысяч жизней!). Тем более так называемая «ВЧ-связь», имела определенную степень защиты от прослушивания противником. Ну и кроме всего прочего, для такой информации скрытность уже не имела решающего значения.

Каждый командующий округом, получив такое приказание, через свою оперативную службу по телефону довел бы его до командования подчиненных армий и корпусов, те – до своих дивизий, дивизии – до полков. По крайней мере, если бы даже войска и не успели привестись в полную боевую готовность, они были бы подняты по тревоге, вооружены, готовили бы технику к бою. А так, вместо сигнала тревоги их будили разрывы снарядов…

Тысячи солдатских жизней и авиацию округа спас начальник штаба Одесского округа генерал Захаров. Оставшись за командующего округом (находившегося в командировке), он, узнав от дежурного генерала, что скоро по средствам связи поступит важная директива, не раздумывая и не дожидаясь ее, приказал оперативному дежурному округа привести войска в полную боевую готовность. В результате Одесский округ встретил врага готовым к бою.

Зато Жуков с Тимошенко почему-то в этой угрожающей ситуации поступили слишком правильно.

Давайте посмотрим, что же такого ценного и сверхважного было в этой директиве, что ее надо было обязательно засекретить и передать только по телеграфу, не доверившись телефонной связи.

В «переводе» со специфического языка военных документов коротко она звучала так:

22–23 июня возможно нападение немцев, войскам быть готовым встретить удар;

Для этого необходимо:

– ночью 22 июня занять огневые точки вдоль границы;

– все части привести в боевую готовность;

– перед рассветом 22 июня рассредоточить и замаскировать всю авиацию;

– ПВО привести в боевую готовность.

И зачем было ждать несколько часов, чтобы прочитать ЭТО? Почему нельзя было ЭТО сказать по ВЧ-связи, чтобы командующие приступили к немедленному выполнению? Лично я не понимаю.

А ведь был еще один способ доведения до командования округами приказаний наркома и НГШ, который являлся самым быстрым и позволял использовать для этого открытые каналы связи. Для той ситуации он подходил больше всего. Этот способ представлял собой передачу по телеграфным и телефонным каналам связи условных сигналов (короткого слова и нескольких цифр).

Для приведения округов в боевую готовность и объявления мобилизации были заготовлены сигналы: «ПрибОВО-41», «ЗапОВО-41», «КОВО-41», «ОдВО-41» и т. д. Отговорка, что объявление мобилизации не планировалось, и поэтому сигналы нельзя было применять, звучит по-детски. Дежурный генерал по телефону мог уточнить оперативному дежурному округа, что сигнал вводится без проведения мобилизационных мероприятий.

Передача этих сигналов могла существенно сократить время доведения такого важного и срочного приказания. Уже в 22.40–22.55 эти сигналы могли лежать на столах оперативных дежурных округов. Еще минут 40–60 ушло бы на оповещение войск до полков включительно.

То есть за 4 часа до начала войны весь личный состав всех западных округов был бы оповещен о приведении в полную боевую готовность. На приведение дивизии в полную боевую готовность по нормативам требовалось 2–3 часа. Войска и в этом случае не успели бы занять свои позиции по Плану прикрытия, но они успели бы развернуть систему ПВО (а ведь наибольший урон в первые часы нанесла именно авиация противника), заправили топливом технику и загрузилив нее боезапас, начали бы организованное выдвижение частей. Пословица «Предупрежден – значит, вооружен» в данном случае абсолютно соответствовала своему буквальному смыслу.

Но переданная с соблюдением всех правил обмена секретной информации директива № 1 достигла только одной цели – выполнила роль отписки для снятия с Тимошенко и Жукова ответственности за непринятие мер к отражению ожидаемого (подчеркну, ожидаемого) нападения.