Кто Вы, «Железный Феликс»?

15 октября 1922 г. в письме к Дзержинскому и членам Политбюро ЦК РКП (б) Л.Д. Троцкий отметил явную ненормальность и неправильность в работе ГПУ и комиссии В.А. Антонова-Овсеенко в деле кронштадтских моряков. Они состояли в том, что предварительное расследование, сбор сведений, «наблюдение, донесение вверх и проч. происходит совершенно без участия наиболее авторитетных партийных работников» Морского ведомства: от члена РВС Балтийского флота Наумова и от Зофа. «Как раз в вопросе о Балтфлоте, — отметил Троцкий, — были уже со стороны ГПУ в прошлом крупнейшие ошибки, по поводу которых Политбюро выносило определенные постановления. Но и сейчас получается такое впечатление, как если бы работники ГПУ считали делом чести для себя преподнести «сюрприз», а не разработать вопрос совместно с теми работниками, которые ближе всего стоят к делу»^{1808}.

Конфликт был исчерпан обменом записками Троцкого и Дзержинского.

6 ноября 1922 г. Ленин потребовал от Дзержинского принятия самых решительных мер по пресечению нелегальной эмиграции в Советскую Россию. В соответствии с этим, 16 ноября 1922 г. было совещание представителей СТО, НКВД и ГПУ, которое наметило практические меры по усилению борьбы с тайным переходом границы.

В связи с данными о наличии в армии Западного фронта контрреволюционных сил, 1 января 1924 г. Ф.Э.Дзержинский предложил В.Р. Менжинскому обратить на этот фронт «сугубое внимание», предложив: «I) составить срочно сводку всех имеющихся у нас данных о положении на Зап. фронте, использовав и весь материал, имеющийся в ЦКК-РКИ (Гусев — Шверник), 2) наметить план наблюдения и выявления, а также мер по усилению нашего наблюдения и по предупреждению всяких возможностей». При этом меры должны быть приняты особыми отделами, КРО, погранохраной, губотделами и по партийной линии — ЦК и губкомами^{1809}.

«Обратить внимание» в данном случае означало усилить агентурную работу. Еще в марте 1922 г. для повышения боеспособности армии и предупреждения нежелательных последствий ГПУ приняло инструкцию по осведомительной работе в частях РККА. Вся осведомительная работа была разделена на три части: осведомление коммунистическое (членов партии), осведомление беспартийное и осведомление особоквалифицированное(агентурно е). Осведомители должны были давать полную картину состояния воинских подразделений и частей, так как они «видели жизнь части». «При его помощи, — писал А.Х. Артузов, — мы будем иметь внешнюю картину всего, что делается в части».

На основе многих данных, поступавших из различных источников, Дзержинский отдавал распоряжения, делал заметки о положении дел в армии и на флоте и обороны страны. Они, как правило, были весьма обстоятельными. В черновых заметках 1925 г. речь шла об обороне: демобилизации, составе военных руководителей, снабжении кавалерии, плане обороны, мобилизации, диверсиях, дезинформации, авиации, территориальных и национальных частях, партийных ячейках в армии, организации тыла; по обороне: дипломатии — «купить Латвию и Эстонию», «давление на Германию и Францию, польская опасность, внимание к Персии, Афганистану, Турции и Румынии»^{1810}.

В пресечении происков противников советской власти в Вооруженных Силах важное значение придавалось оперативному учету бывших офицеров под неослабным оком ВЧК-ОГПУ.

Вообще-то в истории русского офицерства с февраля 1917 г. уже много было трагических страниц. Именно оно стало едва ли не главным объектом социального насилия, что наложило на них морально-психологическое состояние неизгладимый отпечаток. И никак нельзя оспорить того факта, что главными создателями и вождями Белой армии являлись «детьми Февраля». Советская власть тоже боялась офицеров и поэтому упразднила де-юре офицерский корпус старой русской армии. И это вполне понято. Именно офицеры и казаки были профессионалами в военном деле и оказали самое упорное сопротивление новой власти, от их поведения во многом зависел ход и исход борьбы в будущем. Не надеясь на их поддержку, чекисты стремились установить за ними всесторонний контроль, и при малейшем сомнении в лояльности к власти шли на приятии крайних мер. Об этом свидетельствуют многие документы, в том числе и телеграмма Дзержинского прегубЧК Архангельска от 17 марта 1921 г. о фильтрации белых офицеров: