Кто Вы, «Железный Феликс»?

Для поднятия боеспособности и боевой готовности Красной Армии, по мнению Ф. Э. Дзержинского, важнейшее значение имела хороша налаженная информация о положении дел в частях и подразделениях. Во многих выступлениях он указывал, что «если мы желаем иметь крепкую и сильную армию, если мы желаем, чтобы она не подвергалась опасному влиянию контрреволюционных сил», то должны изучать настроение армии, то есть изучать настроение военнослужащих, выходцев в основном из крестьян, потому что «армия выражает и не может не выражать тех настроений, которые имеются в крестьянстве».

При анализе политического положения особое внимание, считал Дзержинский, должно уделяться тем процессам, которые свидетельствуют об активном действии антисоветских, контрреволюционных сил. 7 мая 1924 г. он направил И. В. Сталину письмо о политическом положении в сибирской деревне и политических процессах в частях Красной Армии, дислоцированных в этих районах. В основу его был положен доклад И. П. Павлуновского. Дзержинский, в частности, писал: «Доклад считаю глубоко верным и улавливающим тенденции не только Сибири. Мне кажется необходимым, чтобы ЦК дал задание комиссии по работе в деревне, РВСР и ОГПУ рассмотреть этот доклад и внести в ЦК практические предложения и проект директив ЦК парторганизациям». Двумя днями раньше, давая оценку информации, поступившей от Павлуновского, председатель ОГПУ отметил: «Здесь главное — вопрос линии партийной, хозяйственной и в армии»^{1821}.

Наряду с информированием высших партийных и советских органов Дзержинский заботился о всемерном совершенствовании информационных сообщений в интересах военного ведомства. Он обязал чекистов сообщать руководству Красной Армии сведения о всех контрреволюционных выступлениях и выполнять разведывательные заданий командующих военными округами. Кроме того, просил Главкома С.С. Каменева присылать в ВЧК копии всех оперативных и разведывательных сводок, поступающих в штаб РККА.

Дзержинский наладил процесс согласования сводок со всеми ведомствами, от которых поступала информация. Так, 15 февраля 1925 г. он дал указание Г.Ягоде «сговориться с ПУРом о сводках ос(обого) отдела в смысле, как их составлять, как их использовать и как поставить контроль этого использования и, наконец, как поверять их правдивость»^{1822}. Он обязывает давать полное представление о положении дел, поэтому в информации не следует «преувеличивать, сгущать краски… Считаю опасным также обобщение наших неурядиц и представление их как всеобщих». Дзержинский рекомендовал тщательно проверять сводки: «если нужны сведения, то брать их у других государственных учреждений», а «для проверки основных данных ОГПУ может посылать иногда их нашим органам на места, чтобы выявить вранье. Тогда будет польза»^{1823}.

Более обстоятельной информации Дзержинский требовал о всех негативных явлениях. Так, 6 марта 1923 г. он просил З.Б. Кацнельсона представить доклад о злоупотреблениях в одном из учреждений военного ведомства. В сообщении изложить подробные сведения о штатах и структуре организации, список ответственных сотрудников, их оклады, расходы, наличие складов, автомобилей, лошадей и др.^{1824}.

Ввиду усилившейся агрессивной политики западных держав, Дзержинский обратил внимание на войсковые части, дислоцированные в районах Украины, Белоруссии и на северо-западе России, предложил «улучшить нашу информацию, дабы не прозевать процессов по накоплению сил и консолидации наших врагов», срочно составить сводку и использовать весь материал, имевшийся в ЦКК-РКИ, наметить план наблюдения и выявления, а также меры по предупреждению всяческих злоупотреблений. Эти меры, считал он, должны быть приняты по всем линиям: особого отдела, пограничной охраны, губернских отделов ОГПУ и губкомов партии.

5 января 1925 г. после получения сообщения председателя ГПУ УССР В. А. Балицкого о нападении польских войск на управление 2-й комендатуры Ямпольского отряда на Волыни Дзержинский поручил Г.Г. Ягоде расследовать дело — «до полной ясности мотивы и причины таких действий поляков», добавив:«Вопрос очень серьезный»^{1825}.

Дзержинский внимательно следил за событиями в Польше и информировал об этом Советское правительство и ЦК ВКП (б). Так, 18 ноября 1925 г. он писал Менжинскому: