Кто Вы, «Железный Феликс»?

«В следующий четверг в Политбюро будет стоять вопрос о Польше. Вам надо к этому подготовиться, чтобы сообщить Политбюро наши сведения и соображения. Мне ситуация представляется следующей: то, что происходит в Польше с падением валюты, правительственным кризисом, появлением на сцене Пилсудского, — происходит не без активного участия Англии, проводящей политику Локарно и изоляции нас — в данном случае Польши и примирение ее с Германией, по всей вероятности, за счет отказа (в будущем хотя бы) от Данцигского коридора и включения в Польшу Литвы и Мемеля. Таким образом, Польша могла бы все свои военные и шпионские силы (хотя бы и сокращенные) бросить против нас. По этой линии идет и демонстрация дружбы Румынии с Польшей. По этой линии идет и огромная работа Польши в Турции против нас. (Вы должны поговорить по этому поводу с Сурицем, который сейчас в Москве). Надо собрать все материалы и дать анализ ситуации и игры и вместе с тем наметить ряд мер по линиям НКИД, НКВоен, нашей и Внешней торговли. Между прочим, поляки и турки добиваются от нас транзита, и Внешторг всеми силами противится. В результате поляки с турками ведут переговоры о постройке в Турции жел. дороги, которая будет для нас в военном отношении очень опасна»^{1826}.

Польским делам Дзержинский стал больше уделять внимания после переворота и прихода к власти 13 мая 1926 г. Ю. Пилсудского. 11 июля 1926 г. он снова обращается в ЦК ВКП (б) к И.В. Сталину: «Целый pяд данных говорит с несомненной (для меня) ясностью, что Польша готовится к военному нападению на нас с целью отделить от СССР Белоруссию и Украину. В этом именно заключается почти вся работа Пилсудского, который внутренними делами Польши почти не занимается, а исключительно военными и дипломатическими для организации против нас сил. В скором времени Румыния должна получить из Италии огромные массы вооружения, в том числе и подводные лодки. Одновременно оживилась деятельность и всех белогвардейцев в Лимитрофах (Имеются в виду Финляндия, Эстония, Латвия, Литва и Польша) против Кавказа. Неблагополучно у нас и Персией и с Афганистаном. Между тем у нас в стране в широких кругах очень благодушное настроение и необходимо дать указание РВС, а также проверить состояние Красной Армии — ее настроение, снабжение и нашу мобилизационную и эвакуационную способность.

Пилсудский относится к нашим территориальным дивизиям с полным пренебрежением и рассчитывает на наше партийное разложение в связи с нашей дракой на XIY съезде (речь идет о борьбе с «новой оппозицей на ХV съезде ВКП(б) — Авт.)

Я опасаюсь, что такой его взгляд может его толкнуть раньше выступить, чем это предполагают у нас (в РВС говорили: год 1927-й).

Необходимо ЦК этим вопросом заняться. Я думаю, что надо дать задание самое cpочное — обсудить этот вопрос комиссии т. Рыкова (комиссии Обороны)»^{1827}.

14 июля 1926 г. Дзержинский просил Г.Б. Лауэра подобрать документы и составить перечень фактов для того, чтобы облегчить доклад на пленуме ЦК и «не упустить чего» о военной опасности со стороны Пилсудского и об английском окружении нас».^{1828} В этот же день он выразил Г.Ягоде неудовольствие формой доклада по военной промышленности, установленной еще 14 мая 1925 г. Ос. Отделом, считая «ее совершенно неудовлетворительной. Наши органы больны тем же, чем и ВСНХ, т. е. неслыханной бюрократизацией и ненужной заведомо для ОГПУ отчетностью.

Надо отменить эту форму и сконцентрировать внимание наших органов на основные моменты, на командные высоты и самые слабые звенья.

Прошу пересоставить в корне эту форму. Если нам нужны все эти сведения, то надо их взять в ВПУ или Военпрома и для проверки основных данных ОГПУ может посылать иногда их нашим органам на места, чтобы выявить вранье. Тогда будет польза.

В какой срок сможете представить мне на утверждение новую форму?»^{1829}.