Кто Вы, «Железный Феликс»?

Дзержинский лично знакомился с материалами следствия, посылал запросы по делам арестованных и др. 3 октября 1922 г. он просил Кацнельсона проверить обоснованность всех арестов экономической частью Московским губотделом и впредь производить их только по согласованию с хозяйственными органами и прокуратурой. Помимо этого он распорядился подготовить проект циркуляра о порядке арестов ЭКУ ГПУ и о наказаниях за нарушение законности^{452}.

В феврале 1923 г. Дзержинский просил сотрудника центрального аппарата ГПУ Б.М. Фельдмана провести разбирательство по делу врача М.Я. Лукомского: расследовать, каким образом Петроградский отдел ГПУ мог предъявить необоснованные обвинения, кто возбудил дело, были ли какие-либо свидетели и т. п.^{453}

Врач М.Я. Лукомский был арестован Петроградским ГО ГПУ в 1922 г. по обвинению в организации на своей квартире нелегального сбора меньшевиков. ГО ГПУ решил выслать его из Петрограда, а комиссия НКВД по административным высылкaм, пересмотрев дело, постановила выслать Лукомского на 3 года за границу. Лукомский обратился в правительственные инстанции с заявлением о пересмотрё указанного постановления, так как не занимался враждебной деятельностью. Ф. Дзержинский дал указание приостановить его высылку за границу, а особоуполномоченному ГПУ СССР проверить обоснованность материалов, послуживших основанием к принятию решения о высылке.

10 февраля 1923 г. Дзержинский сделал заметки по делу Лукомского и просил следователя М. Луцкого «познакомится со всем материалом, в том числе и с письмом JIукомского и дать мне заключение».

В результате изучения дела Луцкий сделал вывод, что Лукомский ни в чем предосудительном в политическом отношении не был замечен. Агентурные сведения о том, что у него в квартире бывают люди и ведут разговоры, ничего не доказывают. ГПУ нашло, что антисоветская деятельность Лукомского материалами, имеющимися в деле, не подтверждается. Он арестовывался, освобождался и снова арестовывался, что указывает на колебания в его деле и отсутствие конкретных данных. Показания Лукомского были признаны правдоподобными, а «его неоднократные категорические и письменные заверения, что он друг Соввласти и по убеждениям коммунист, не могут вызвать сомнений, т. к. старик 52 лет не стал бы давать против себя таких определенных документов. Во-вторых, штрихи его биографии, на которые он ссылается, указывают на то, что он расходился часто с меньшевиками, а в последнее время стал всецело на сторону программы компартии.

На основании вышеизложенного полагал бы высылку Лукомского за границу не нужной, запретив ему однако пребывание в Петрограде, где у него создались осложнения с некоторыми партийными товарищами».

13 февраля на заключении следователя Дзержинский обязал Фельдмана «расследовать, каким образом Петр. ГО ГПУ мог предъявить необоснованное обвинение? Кто возбудил дело, были ли какие-либо свидетели, уличающие eгo и что это за «агентурные» сведения?

Был ли Лyкомский в списке, утвержденном ЦК?»^{454}.

Дело в отношении Лукомского было пересмотрено, высылка за границу отменена и дело прекращено за отсутствием состава престyпления ^{455}.

В 1923 г. Петроградским ГО ГПУ был арестовал директор Путиловской судостроительной верфи И.И. Бобров за несвоевременную выплату зарплаты и спецодежды рабочим, что привело к забастовкам. Комиссия НКВД 21 декабря 1923 г. осудила Боброва к высылке в Архангельск сроком на 3 года. В 1924 г. руководство ВСНХ, Судостроительного треста и др. возбудили ходатайство об отмене высылки Боброва и возвращении его на работу. Ленинградский губком РКП(б) не возражал против этого. 20 мая 1924 г. Дзержинский предложил Ягоде поставить этот вопрос на рассмотрение комиссии по высылкам^{456}. Дело Боброва передали особому совещанию ОГПУ, которое 23 мая 1924 г. отменило высылку Боброва и разрешило ему проживать в Ленинграде, лишив его права работать в судостроении^{457}.

5 июня 1924 г. Дзержинский заинтересовался судьбой бывшего начальника ЭКО ПП ОГПУ Юго-Востока Менем., уволенным за должностные преступления. — «Так ли это с ним сделано и где и кем он сейчас?». В.Л. Герсон сообщил, что по сведениям секретного учета ОГПУ, Мень «давно расстрелян»^{458}

Особое внимание в годы нэпа Дзержинский уделял борьбе с преступлениям в области хозяйственных отношений сотрудниками ГПУ.

24 декабря 1925 г. он писал Ягоде об опыте Балицкого в Украине, который выработал систему контроля в связи с обнаруженными злоупотреблениями (дело контрабанды и др.). И просил прислать ему описание плана и схемы контроля и обратить особое внимание и «принять ряд мер (вплоть до посылки комиссий или лиц) для проверки состояния наших органов. В настоящее время особенно важно почиститься нашим органам так, чтобы имя наше не было замарано, чтобы все элементы разложения были отсечены»^{459}