Кубик Рубика. За гранями головоломки, или Природа творческой мысли

С резинками возникли две основные проблемы. Во-первых, они были непрочным элементом конструкции и быстро рвались. Во-вторых, напряжение, которое они создавали между кубиками, было недостаточно сильным. Вся конструкция стала слишком рыхлой, как плохо надутый резиновый мяч. Затем я сделал центральный элемент, в котором просверлил отверстия со всех сторон, а к ним прикрепил винты. Хитрость заключалась в том, чтобы точно откалибровать правильное натяжение для свободного и не слишком жесткого вращения элементов конструкции. Натяжение должно быть стабильным и регулируемым. Когда я закручивал винты сильнее, упругость увеличивалась, когда ослаблял – снова получал нечто вроде сдувающегося мяча. Чтобы мой квадратный мяч становился тверже или мягче, нужно было лишь повернуть винты. (Годы спустя спидкуберы стали делать точно так же, чтобы настроить жесткость вращения своих скоростных кубов.)

Есть известная история о Бомарше, драматурге и авантюристе, который в преклонном возрасте создал для мировой сцены бессмертный образ Фигаро. В июле 1753 года амбициозный молодой человек 21 года от роду, сын часовщика, наделенный неутолимым стремлением подняться выше по социальной лестнице, потратил год на изобретение анкерного спуска для часов, который сделал бы их механизм существенно более точным и компактным. Карманные часы в те времена были не лучшим определителем времени и использовались больше как модный аксессуар. Королевский часовщик по имени Лепот сначала поддержал молодого человека в его начинании, а позже просто украл это очень полезное изобретение, полагая, что его собственной репутации и одного его слова будет достаточно, чтобы сохранить за собой авторство. Но Французская академия наук своим знаменательным решением, удивившим весь мир, постановила, что авторство принадлежит никому не известному юноше, а не мсье Лепоту.

Как это произошло?

Молодой Бомарше отправил в комитет пять маленьких коробочек. Члены авторитетного комитета изучили их содержимое. После этого они отдали авторство ему.

Что было в этих пяти коробках?

Доказательства всех неизбежных ошибок, которые он должен был совершить, чтобы прийти к правильному решению.

Я мог бы думать, что структурная функция Куба состоит не более чем в удержании на месте центральных элементов граней, но на деле это оказался ключ к тому, чтобы каждый элемент оставался на своем месте. Мне нужно было убедиться, что центральные элементы, соединенные парами, не только удерживают друг друга, но и стягивают всю конструкцию вокруг ее ядра. Нечто похожее на центр тяжести для всех элементов Куба, когда пространственное положение каждой его части определено и зафиксировано.

Вращение Куба вызывало необыкновенные ощущения. Наконец-то я подошел к моменту, когда все элементы взаимосвязаны и взаимодействуют: центры граней удерживали ребра, ребра удерживали углы, углы помогали зафиксировать ребра, ребра фиксировали центры. Все части были выполнены из жесткого материала, но, соединенные вместе, вели себя как упругий мяч. Я никогда раньше не видел такого сочетания жесткости и гибкости, такой твердой плавности. Было еще кое-что: Куб предлагал вам познакомиться с ним и начать диалог, передвигая элементы с одной грани на другую и просто наслаждаясь тактильными ощущениями от того, что держите его в руках. Даже в своей неподвижности он искушал вас что-то с ним сделать, почувствовать его самодостаточную гибкость и упорядоченность.

Возможно, я отыскал идеальную геометрическую форму, но определенно не пришел к окончательной конструкции Куба. Теперь она стала более достижима, но все еще казалась далекой и расплывчатой, как мираж. Геометрия основана на абсолютной точности и аккуратности: ребра должны быть ровными, одинаковые грани – абсолютно одинаковыми, прямой угол должен составлять ровно 90° и так далее. Физический объект может лишь стремиться к безупречности размеров. Если объект предназначен для массового производства, он должен быть спроектирован так, чтобы мог функционировать, невзирая на легкие отклонения. Не хочу сказать, что, как только я создал Куб, сразу начал задумываться о его производстве. Но частью моей профессии является подготовка продукта к переходу из дизайн-студии к рынку. Чтобы решить эту задачу, я скруглил края всех внутренних элементов. Для скругления внешних краев была практическая причина: я хотел сделать Куб более удобным для удержания и манипулирования, чтобы при вращении острые элементы не повредили кожу и руки. Я скруглил их еще и потому, что так Куб выглядел лучше.

Итак, что я делал? Постепенно превращал туманную концепцию во вполне реальный объект, который затем сам стал концепцией.

Делая его гладким, округлым, удобным, я открывал возможность любому, кто сталкивался с моим творением, почувствовать легкую и даже абстрактную идею в ее твердом, объективированном материальном состоянии. То, что когда-то было идеализированной версией концепции, теперь нашло свое выражение в чем-то очень реальном. Мы попали в своего рода зеркальную комнату.