Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

«В 70-х вся Москва была охвачена квартирными концертами. В то время квартирники стали своеобразной субкультурой. Люди были доверчивыми: бывало, познакомишься в баре с кем-то, а уже через час едешь к нему в гости всей компанией с гитарами. Что ни говори, хорошее время было, молодое, бесшабашное, а главное, что это ощущение все еще живо. И мы вновь и вновь собираемся на дружеские акустические концерты. С Борькой я знаком вечность, и его появление у меня – это закономерность! Б.Г. хорош в любом виде, не важно, с кем он играет и играет ли вообще! Энергетика зашкаливает, песни – мантры, и, слушая его, всегда находишься в роли змеи, танцующей под дудочку факира». – Евгений Маргулис.

– На квартирнике имени меня – Борис Гребенщиков и группа «Аквариум»! Это большой кайф – выдернуть сюда Борю, потому что он одним из первых начал мотаться из Питера в Москву, чтобы играть на квартирниках. И уж кому как не ему знакомо это сладостное «чувство входного билета». Стоило это, по-моему, столько: девичий вариант – портвейн, а взрослый, VIP-зона – водка. Нет?

Борис Гребенщиков: Как у вас все было продумано, однако…

– Да это не у меня, это у вас было продумано! Ты же приезжал сюда играть!

Б. Г.: А мы этой стороны не видели!

Александр Титов: Не-не, я помню: были открытки, разрезанные на четыре части. И на каждой четверти стоял штампик – зайчик или лягушечка какая-нибудь… Знаете, детские такие были?

(Песня.)

– Дорогие друзья! Борис Гребенщиков, по-моему, единственный из рок-музыкантов лауреат литературной премии и искусства «Триумф».

Б. Г.: Спасибо. Но вернемся к теме квартирников… Конечно, теперешние концерты по звуку значительно лучше, но по коэффициенту приключений значительно меньше, потому что вы точно знаете, что вас сейчас не «свинтят». А поэтому многое теряется.

А. Т.: Ох, как нас «свинтили» на Барыковском переулке однажды… (смеется). Причем вместе с публикой! Один из самых памятных случаев, когда всех вместе с публикой посадили по автобусам и начали там нас всех гнобить, всю ночь. Никто нас не выдал вообще, что мы там что-то играли… Тогда мы успели сыграть полторы песни всего. Люди висели просто на окнах…

Б. Г.: Вот это были настоящие квартирники!

– Я хочу рассказать продолжение истории. Следователь – девушка, которая вела дело, – была на нас обижена со страшной силой, потому что кто-то из музыкантов-подонков спер ее перчатки, пока она нас допрашивала. Я думаю, что кто-то ей отомстил! Кстати, помню этот концерт.

Б. Г.: А вот как раз песня, которая впервые была исполнена на похожем мероприятии. Оно было остановлено умеренно молодыми людьми в черных плащах, с корочками, которые пришли и очень деловито всех смели. Но как-то в итоге тоже удалось выйти через заднюю дверь, но песня после этого осталась навсегда. Я не могу ее не спеть – песня «Памятник»! (Поет.)

– Борь, я тогда расскажу историю нашего знакомства. Мы знакомы очень много лет, а познакомились на фестивале в Таллине. 1976–1977 год, да? Жили мы в общежитии какого-то ПТУ, куда везли всякое наше рок-отребье, среди которого и оказалась неизвестная тогда группа «Аквариум» из Москвы. У нас была трехлитровая банка спирта, в котором был заправлен кайенский перец. А у Бори была замечательная красивая девушка. И мы решили вот этим самым спиртом охмурить эту девушку. В результате полегли все! Никого не охмурили, но зато подружились и, пожалуй, надолго…

Б. Г.: Это была не девушка, а моя жена вообще-то!

– Да ладно!

Б. Г.: Да, но скажу про другое: такие квартирники, как этот, тогда и не снились, потому что не было возможности добиваться такого возвышенного звука. Поэтому я должен вам честно признаться – прогресс, очевидно, существует.

– Боречка, мы шли к этому долгих 80 лет! О чем ты говоришь?

Б. Г.: Я думал, несколько тысяч…

(Поет песню «Пришел пить воду».)