Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

С. В.: Я тебе скажу, все очень просто. Дело в том, что когда я пришел в группу Стаса Намина, там была некая перестановка, музыкантов в том числе. И, когда начали репетировать, это был очень интересный момент для моей жизни, очень важный, между прочим. Я играл, мне казалось, что я гений, играю так круто и так ровно, что говорить-то ничего не надо. Но когда я пришел в группу Стаса Намина, Александр Сольевич, который играл там в это время на басу, иногда и на клавишах, говорит: «Серега, ты не вместе играешь». Я говорю: «Что значит не вместе, играем вместе». Он говорит: «Неритмично». – «Я неритмично?!». Я дико обиделся на него, но потом он мне доказал, что я неритмично играю. Я с ним занимался, и это была хорошая школа для меня, потому что там играли профессионалы. А до этого я, в принципе, был любителем. Собственно, и остался, потому что я люблю то, чем занимаюсь, а нот не знаю. А что касается песен, как раз в тот момент мы начали делать новые песни, которые сильно отличались от приведенных тобой в пример шлягеров – там был рок. К сожалению, по какой-то причине Стас не успел записать все вот это. Мы поехали в Америку с этими песнями, более серьезными. «Девочка из Нью-Йорка» – никто не знает… Это прям такой рок, серьезный.

– Напой хоть одну струну, хотя бы потому, что я тоже не слышал никогда в жизни.

М. С.: Там много песен, очень много зверского рока группы.

С. В.: Мы с ней с этой программой ездили и в Америку, потом в Японию.

– Стас, прости.

С. В.: А что касается школы, это, безусловно, отличная школа.

– Слушай, а ты играл неритмично или играл другие песни?

С. В.: Я играл другие песни и неритмично. У меня не было так много опыта игры в группах до этого. Мы с Колей Арутюновым в 79-м начали, потом разошлись, потом была группа «Галерея» с художниками из строгановского училища. Мне никто там не говорил, что надо играть ровно или вместе – я таких слов не знал пока. Потом еще маленькая команда, потом мы с Колей воссоединились. Это уже было после того, как я поиграл у Стаса.

– Ты мне напомнил историю. Мы чего-почему-то оказались в Африке с «Машиной времени», в каком-то совсем людоедском месте. Мозамбик, 91-й Новый год. Мы там играли для нашего посольства какую-то нашу смешливую программу и, конечно, выпили очень прилично. Петька Подгородецкий играет, значит… мы играем какую-то песню, допустим «Скачки». Он что-то там пленькает и пленькает не то. Ему говорят: «Петь, мы играем другую песню». Он в этой песне говорит: «Вот эту?» – «Да не эту, другую». – «Вот эту?» – «Играй что хочешь», – сказали мы. Поэтому история неритмичности у меня связана вот именно с Петей Подгородецким.

С. В.: Спасибо. Мы хотели бы вспомнить нашего замечательного друга и талантливейшего музыканта Анатолия Крупнова, который сделал очень много музыки, еще многого не успел, к сожалению. Мы хотим сыграть его песню «Отель исполнения желаний» с нашим сегодняшним первым гостем:

– Нэш.

– Дедушка подслеповат. Дамы и господа – Нэш!

Ношреван Тавхелидзе: Добрый день, друзья. Спасибо! Друзья, это исторический момент!

(Песня «Отель исполнения желаний».)

– Нэш Тавхелидзе – ядерный исследователь! Слушай, а скажи, почему ядерный исследователь?

Н. Т.: Я? У меня родители были физики. А так как я в армию не хотел идти, пришлось поступать на физфак. А потом распределился к отцу в институт.

– То есть ты все-таки не настоящий сварщик, да?

Н. Т.: Я настоящий сварщик, Жень. Спасибо, друзья!

– Сережка, судя по количеству твоих знакомых и друзей, дружишь ты с весьма приличными людьми, как мне кажется. Расскажи, пожалуйста, людям твою судьбоносную встречу с Китом Ричардсом.

С. В.: Мне так тяжело рассказывать ее в 56-й раз, но я расскажу. Эта история насчитывает ровно 30 лет – это был 88-й год. Я приехал в Нью-Йорк, позвонил Стиву Джордану – есть такой барабанщик, наверняка вы знаете. Он играл с Клэптоном, сейчас играет с Джоном Мейером. Мы подружились с ним в Японии. Я приехал, позвонил, у меня было несколько свободных дней. Набрал еще в 12 дня, интеллигентно, как мне казалось, но он спал. «Ну кто там?» – «Я». – «Ты уже проснулся? Протрезвел? Этого не может быть!» Накануне вышла официальная видеокассета с того концерта в Японии, где мы с ним подружились. Он говорит: «Я вчера смотрел ее как раз ночью с друзьями и тебя показывал, тут ты мне звонишь на следующий день». Странно, в общем, довольно. Я к нему приехал, сели в машину и по пути я у него спрашиваю: «Как дела? Что там было?» – «Боб Дилан че-то там со Стюартом записал, с Китом Ричардсом пластинку вот пишу». И тут я думаю: «Так, я еще буду здесь дня три, он с ним пишет пластинку, это значит то, что…» У меня так сердце, сигарета за одну затяжку – и грустный пепел отвалился. Я думаю, как бы сказать так, чтобы не было навязчиво. Я так отвернулся, будто не очень интересно: «Ну, можно как-то издалека его увидеть?»