Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

Г. Б.: У меня есть история о записи тех альбомов, и это история о моих родителях. Они очень любили друг друга, но, как и многие солдаты во времена коммунизма, мой папа очень много пил. Поэтому мама с ним развелась. Много лет спустя мой отец бросил пить и женился снова. А тогда моя мать была больна лейкемией, а вторая жена моего отца сказала, что каждую ночь отец исчезает. И однажды она пошла за ним и увидела, что он стоит под окном больницы, где умирала моя мама. После этого он переехал обратно в деревню и снова начал пить. У него там рос виноград, он делал из него вино и пил его в одиночку. Я считаю, что это такая грустная история. Поэтому я не хочу говорить, что алкоголь – это что-то хорошее. Алкоголь нанес травму моей семье. Так что нужно быть с ним осторожным. Раз мы заговорили об алкоголе, давайте я спою ту песню, которую пою всегда, когда пью. Много про алкоголь петь не будем, но одну попробуем. Это военная песня про алкоголь – «Артиллерия».

(Поют песню Artiljerija.)

– Ты по жизни большой экстремал: и прыжки с парашютом, и альпинизм, и прочее, прочее. То есть ты не бережешь свои руки, не бережешь свое тело. Зачем тебе это надо?

Г. Б.: Я думаю, что это было просто потому, что тогда был коммунизм, налоги были 90 %. Я совсем не хотел работать за такие деньги и поэтому был альпинистом. Я даже был на пике Коммунизма на границе Таджикистана, Афганистана и Китая. Я думаю, что это было просто потому, что мне было нечего делать, потому что быть рок-звездой – это не что-то особенное.

– Согласен.

Г. Б.: Вижу, здесь есть Зара! Зара, давай к нам на сцену.

– Неожиданно в кустах оказалась Зара.

(Поют песню In the Midsummer.)

– Пользуясь случаем, задам все-таки вопрос, потому что эту песню Горан пел с Валерией. Да? Нет?

Г. Б.: Да, с русским текстом.

– А сейчас Зара. Потому что черненькие лучше, чем беленькие?

Г. Б.: Это великие певицы, и они очень разные, очень.

Зара: Спасибо большое!

– Когда мы были маленькие, югославская эстрада для нас была прямо как настоящая зарубежная эстрада. Ты знаешь такую Радмилу Караклаич?

Г. Б.: Да, да, конечно.

– Мы играли совместные концерты, и благодаря тому, что Радмила Караклаич играла в нашей программе, билет стоил на рубль дороже. Потому что это назывался международный концерт. Мы получали вот столько денег (показывает), она получала вот столько (показывает), как зарубежная звезда, и всегда говорила одну и ту же фразу по-русски: «Пели, пели – денег мало». И от себя добавлю по поводу музыкантов, откуда они. Они были самые восхитительные спекулянты музыкальной аппаратуры. Весь Советский Союз играл на поддельных югославских гитарах и поддельных усилителях. У меня была югославский Fender Jazz Bass.

Г. Б.: Я помню, что культурные атташе любили это, они что-то протаскивали, продавали какие-то джинсы. Так что, может быть, им удавалось просто больше денег зарабатывать с помощью продажи гитар.

– Это да. Я люблю то время.

Г. Б.: Так и я тоже. Я тогда играл в стриптиз-клубах, мне было 17 лет в то время. Это было так, как будто бы Бог отправил мне специальное послание. Там было столько голых женщин! Когда мне было 17, я видел их больше, чем кто-либо еще в Югославии. Так что те времена я люблю.

– Я также, знаешь, когда ты начал играть первую песню, увидел вот этот жест – I like it (показывает).

Г. Б.: Это жест из времен коммунизма, да?

– О да!

Г. Б.: А теперь можно я новую песню исполню? Это песня из нового альбома – «Три письма из Сараево», называется Mazel tov.

(Играют Mazel tov.)

– Я слышал много вариантов произношения этого слова, но у Горана это самый, по-моему, веселый вариант!

Скажи, пожалуйста, ты что-то делал еще даже с Игги Попом.

Г. Б.: Да, мы вместе сделали три песни.

– В фильме в каком-то?

Г. Б.: Для «Аризонской мечты». Он был в одной сцене с Джонни Деппом, и все говорили: «Давайте, сделайте что-нибудь». И когда Игги Поп в том месте, где каждое утро пил кофе, спросил у одного официанта из Сербии, что он думает про Бреговича, тот ему ответил, что Брегович – это Бог. Так что Игги Поп сказал: «Давай попробуем». Мы записали эту музыку в студии для классических музыкантов, и вышло хорошо. Я бы хотел спеть для этой замечательной аудитории, чтобы мы исполнили это вместе.

(Играют In the Death Car.)

– У тебя же более 25 фильмов, где ты был композитором, даже делал музыку для «Турецкого гамбита» – российского фильма.