Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

«Горан Брегович – эдакий цыганско-балканский пассажир! Я нигде и никогда не встречал артистов, настраивающих звук за 15 минут, и без разницы: что стадион, что квартирник – это реально круто! А музыка такая, что копытца сами начинают выстукивать чечетку. Я много раз был у него на концертах и хочу сказать, что его шоу никогда не повторяется. Я видел его с командой более ста (!) человек, видел составы и в 10 и 20, видел и одного Горана, мастер – он и в Африке мастер! Долгие лета ему, а нам кайфушек радостных!» – Евгений Маргулис.

– Звезда международного класса спустилась к нам. Спасибо большое! Скажи, а ты участвовал в подобных концертах такого формата?

Горан Брегович: Не очень-то часто, но не волнуйтесь – нам все очень нравится.

– Когда мы договаривались по поводу вашего приезда на съемки, я был в ужасе. Я много раз был на концерте Горана и знаю все составы, подумал, что приедут 100 человек. Но, слава богу, есть маленький состав – Горан Брегович и небольшой состав на нашем «Квартирнике».

Г. Б.: Это наша группа Wedding and Funeral Orchestra и наши певицы из Болгарии. У меня не было возможности выступать в России во времена коммунизма, потому что культурный атташе в Белграде, который был в то время, всегда пытался создать о нас плохое впечатление. Поэтому у нас не было возможности приехать в Россию, но теперь такая возможность есть, и это всегда огромное удовольствие.

(Песня Mesečina.)

– В детстве ты был хулиганом – тебя выгоняли из школы, выгнали из музыкальной школы как скрипача, написано, что за «отсутствие таланта». Почему ты пошел в композиторы?

Г. Б.: Конечно, если нет таланта, то приходится стать композитором.

– Вдогонку вопрос, который я задаю обычно всем. Мы все дети рок-н-ролла, родились в 50-е годы. Какую музыку ты услышал, что захотелось сыграть на гитаре? Вот я лично услышал The Beatles и мне захотелось стать битло́м. Мне расхотелось стать космонавтом.

Г. Б.: Мы все родом из времен коммунизма. Во времена коммунизма рок-н-ролл был скорее религией, чем музыкой. Конечно, когда ты молод, тебе не очень-то хочется играть на скрипке, тебе хочется играть на гитаре, потому что девчонкам гитара нравится больше. Так что, конечно, ты хочешь быть как все те крутые гитаристы. Я хотел быть как Джимми Пейдж, он круто выглядел.

– В 1985 году в Москве проходил Фестиваль молодежи и студентов. Я в тот момент служил у Юрия Михайловича Антонова, и мы, кстати, пересекались на концертах с Гораном. Он тогда играл в команде под названием «Белая пуговица». Конечно, глупо задавать вопрос: помнит ли он меня?

Г. Б.: Конечно помню! Там было где-то миллион людей, но тебя я помню. Как можно забыть?

– После этого я больше нигде вас не видел. Вы то ли разбежались…

Г. Б.: Началась война в Сараево спустя несколько лет, и я был в то время в Париже, к счастью. Так что я просто эмигрировал во Францию. Но к счастью, у меня был шанс начать жизнь снова, и без войны я был бы просто рок-звездой на пенсии.

– Кстати, звучит неплохо. Надеюсь, что такого не будет.

(Поют.)

– Я не буду задавать вопросы: как вам Москва, любите ли вы русскую водку… Хотя, любите ли вы русскую водку?

Г. Б.: Все любят русскую водку, потому что она не пахнет.

– А, ну ладно, бог с ним, хорошо. А вопрос у меня такой: ты обычно ставишь на то место, где играешь, бокал с алкоголем. Сейчас, в данный момент, я его не вижу…

Г. Б.: Просто здесь смотрят дети, поэтому притворяюсь, что я хороший парень. Но обычно – да.

– Я прочитал, что у тебя есть целых три альбома, посвященных алкоголю.