Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

С. Г.: Вообще все начиналось с театра «Эрмитаж», когда я попала к очень интересному человеку – Юрию Гальперину. Это был прекраснейший учитель, который очень много дал мне в жизни. Я не знаю, это было все – и музыка, и пьесы, и постановки. Мы с ним вместе делали фантастические вещи.

– А ты была как актриса или…

С. Г.: Я была просто, как и сейчас.

– Ну просто как сейчас – это весьма непросто, конечно. Приход в театр – чем ты там занималась?

С. Г.: Все началось с маленьких эвритмических движений. Это такая пластика, когда телом ты передаешь без слов текст любых пьес. Вот с этого мы начали.

– А покажи кусочек.

С. Г.: Ну, в принципе, я это использую.

– Нет, ну ты же поешь текст. А покажи текст движениями. Я могу показать тоже жестами одну циничную историю, которую мы придумали много лет тому назад. Я могу показать вам одну старую песню.

С. Г.: С удовольствием.

– Вы помните песню: «Лесорубы, 45 холостяков, валят ветви в три обхвата»? Показывается просто: лесорубы, 45 холостяков, валят ветви, в три обхвата. Вот поэтому… Это мы все-таки в подъезде показывали, а ты – артистка театра «Эрмитаж». Как можно донести текст сложной какой-то песни жестами?

С. Г.: Эвритмия – это антисинхрон, что ли, как сказать, не в синхрон. То есть когда идет ритм, а ты идешь мимо ритма.

– То есть полиритмия.

С. Г.: Где-то да.

– Ну ладно. Круто, конечно. Я хочу вам сказать, что за 180 тысяч выпусков у нас первый интеллектуальный разговор.

(Песня «Агония».)

– Родился неожиданный вопрос. Мы же все из приличных семей. Скажем, лет до 30 мои родители вообще не понимали, чем я занимаюсь. У человека должна быть какая-то профессия, а вот это «ля-ля» там, «твист эгейн» – это уже потом. Как твои родители отнеслись к тому, что ты стала певицей?

С. Г.: Во время становления – не очень приятно. А теперь вот, пожалуйста, пример.

– То есть сейчас тебя показали по телевизору.

С. Г.: Сейчас папа сидит и кайфует.

– Это понятно. Но, скажем, до первого клипа тебя видели какой-нибудь финансисткой, да? Папа, как ты относился к тому, что дочка поет? Скажи, а уламывать приходилось, то есть доказывать, что ты best of the best?

С. Г.: Для отца?

– Ну конечно.

С. Г.: Да нет, ему не до этого было.

– Ооо! Ну все-таки у тебя жизнь-то полегче, чем у меня. Мне приходилось. Был концерт, нас показали по телевизору. А у меня были голубые джинсы, и мама смотрела этот концерт. Меня показали сзади – то есть длиннющие волосы, голубые джинсы. Мама мне тут же позвонила и сказала: «Ты не гей?» Я говорю: «В каком смысле?». Она говорит: «У тебя все так обтянуто. Я тут прочитала пару газет, у вас такое сложное в этом шоу-бизнесе». И все-таки потом полюбили и родители. Ну давай петь, да?

С. Г.: Да, с удовольствием. Но я немножко скажу, потому что очень люблю этого человека: со мной сегодня – Глеб Самойлов.

– В принципе, я не удивлен, что именно Глеб с Линдой. Что тут получится, я не знаю, но будет клево.

(Песня «Добрая песня».)

– Неожиданно для себя узнал, что ты еще и художница. Оформляешь свои пластинки, и иногда у тебя бывают персональные выставки. Первая и последняя была в 2005 году, да, и больше ты не делала ничего?

С. Г.: Ну, художница – это уже так, просто мое хобби.

– Нет, я по поводу выставки, потому что…

С. Г.: Да и выставки не было, это была просто встреча друзей.

– Нет, просто встреча друзей выставкой не называется.

С. Г.: Мы и не называли ее, за нас назвали.

– А там висела твоя работа или вы там выпивали?

С. Г.: Мы не выпивали, мы пели.

– О, ну значит все-таки выставка, мы-то выпиваем. Слушай, вот я смотрю на твой трек-лист и увидел песню со знакомым названием «Маленькая девочка». Это то, о чем я думаю?

С. Г.: Да, именно.

– Армешкина песня?

С. Г.: Да.

– Почему?

С. Г.: Красивая, нежная, глубокая.

– А как ты вообще к каверам относишься? Как ты выбираешь песенки? Что тебе нравится? Вот ты приходишь домой, что хочется спеть? Потому что все-таки хочется петь и надо хотя бы насвистеть какой-то мотивчик.

С. Г.: Не умею свистеть.

– Хорошо, намычать.

С. Г.: Как-то у меня с этим сложно. Я мычать тоже не умею. В голове просто есть исходник, скажем, любой песни.

– Пой! Линда!

(Песня «Маленькая девочка».)

– Слушай, расскажи мне про эту историю, когда ты во время какого-то концертного тура провалилась в какую-то яму и узнала, что сломала пальцы, только в Москве. Вранье?

С. Г.: Нет, это правда было. У нас было 40 концертов…

– В день.

С. Г.: В месяц, да. Такой тур был, и на первом же концерте – это был стадион, там немного была не смонтированная сцена… В общем-то, в первый концерт я попадаю в какие-то замочки, щели.

– А тебе поставили шину?

С. Г.: Сначала нет, в принципе, просто кололи обезболивающее.

– А ты дальше выезжала на коляске вот, как Фрэнк Заппа со сломанной ногой?

С. Г.: В конце тура – да. Практически выносили…

– На коляске?

С. Г.: На стуле.

– Круто.

(Песня «Цепи и кольца».)