Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

Максим Покровский: Спасибо. Это не оправдание, но я просто вообще забыл, что здесь акустика. Это абсолютно честно. Но если мы вам сейчас своим звуком не сильно здесь все разгромим, если тарелки с полок не посыпятся…

– Да нет, не посыпятся. Но на самом деле обычно ты понимаешь, на что настраивается музыкант, приходя к тебе домой. И до этого был концерт Макса Леонидова, которые пришли с гитарками, кто-то не принес, зная, что у меня есть гитары. Они закончили концерт, и дальше, конечно, повалили вот эти чудовища, таща за собой усилители, гитары. Я понял, что кирдык! Но я не думал, что кирдык будет таким. Но мне это нравится, не знаю, как соседям. Соседи, как вы? Ну и слава богу! Макс, велком!

М. П.: Окей, спасибо вам за терпение и за лояльное к нам отношение. Вторая песня в нашем концерте дала название целому альбому, недавно на нее вышел видеоклип. Прошу любить и жаловать – «Съешь мое сердце»!

(Песня «Съешь мое сердце».)

– Вопрос! Вы же позиционировались раньше как панк-группа. Но для панк-группы вы слишком хорошо играете, слишком хорошо…

М. П.: Ну это действительно очень серьезное упущение, что в последнее время стали неплохо играть. Я постоянно недоволен своей игрой, абсолютно искренне говорю, что я, наверное, худший басист в Москве, но…

– Не-не-не-не… я знаю пару людей, не волнуйся.

М. П.: В общем, мы как панк-группа себя и сейчас не перестаем называть. Но это как бы есть пост-панк. Я очень люблю формулировку «поп-панк».

– Споем?

М. П.: Прошу любить и жаловать, одна из наших любимиц – «Масло»!

(Песня «Масло».)

– Слушай, а у меня такое ощущение, что ваших клипов снято больше, чем у всех подобных коллективов. Я прав или нет?

М. П.: Да, у нас их больше 30. Причем в последнее время мы снимаем их не очень много. Вот самое-самое, что есть в последнее время, – активность повысили, в предыдущие годы было не очень много клипов.

– Ну, слушай, по-моему, у Киркорова штук 15.

М. П.: Он другим берет.

– «Лилипутская любовь» которая: скажи, я путаю или не путаю – такое ощущение, что было два разных варианта?

М. П.: «Лилипутская» один. Аа! Мы говорим про видео или про текст?

– Про текст.

М. П.: «Лилипутская любовь» было чуть ли не три варианта на русском языке и один, по-моему, на украинском языке. «Любой, милий, я не дам…» Да, да, да.

– А сейчас какой будет вариант?

М. П.: Сейчас будет основной, первый, потому что я не вспомню второй. Второй русский я не вспомню.

(Песня «Лилипутская любовь».)

М. П.: Знаешь, хотел сказать такую вещь: очень часто рассказываю, но никогда не скрываю, что на концертах очень часто случаются внештатные ситуации. Ну, мы, например, работаем с плейбеком. А плейбек – это те партии, которые играются автоматически. Они звучат, например, в песне «Съешь мое сердце», в «Масле», естественно. Когда что-то случается с плейбеком, когда я могу не перестроить с минор ре или обратно, потому что иногда я не отдаю между песнями гитару Димке. Я говорю все время так: «Один удар, то есть одна внештатная ситуация, я держу нормально, два – это нокдаун. – Ну, два, я имею в виду одновременно или с разницей в полпесни, песню. – Три – я все!». Я не знаю, видит это публика или нет, но я в нокауте, и мне для того, чтобы восстановиться, я имею в виду морально, нужно песни четыре-пять, чтоб прошло. Вот ты сейчас меня отправил в нокаут!

– Почему?

М. П.: Это очень мило. Я реально думал о том тексте и забыл этот.

– Ну это абсолютно не важно. Во всяком случае, это настолько естественно, потому что у каждого артиста бывает забывание слов. Но тут ничего не поделаешь. Я, кстати, прочитал рецензию на выступление группы «Тараканы» у нас в «Квартирнике», и какой-то умник написал там совершенно гениально, мне это понравилось, что «Тараканы» уже не те, у Маргулиса они играют под фонограмму».

М. П.: У меня в детстве был один друган, очень хороший, любил говорить в таких случаях: «Мальчик, у тебя попа грязная». Ааа!

– Что-то забыли?

М. П.: Женя, я просто хотел сказать, что пытаюсь приблизить наш концерт к обычному концерту, собственно, он такой и есть. У нас между двумя следующими песнями нет перерыва, это нормально? Мы их так и залудим прямо.

– Как скажешь. Ты можешь танцевать. Мне без разницы. Потому что, как сказал Игорян: «Та че там, у нас цифры!» У нас тоже цифры. Подрежем.

М. П.: Ну, может, разговор там чуть-чуть сольем, я не хотел бы. Ок!

– Ну, посмотрим, как пойдет.

М. П.: Ок, хорошо. Но если что, то ты можешь тормозить. Ну, раз тут у нас пошло забывалово слов и все такое, то нет проблем. В конце концов, если ты схватишь меня за гриф, гитару за гриф, и я не смогу играть, то опять же это будет подтверждение, что «Ногу свело» играет у Маргулиса не под фонограмму.

– Да ладно?

(Песни «Наши юные смешные голоса», «Хару мамбуру».)

– Максик, ты живой?

М. П.: Знаешь, как ни странно, то, что концерт рядовой…

– Ни фига себе, рядовой! Ты посмотри, какой рядовой?