Латвийский путь: Из Российской империи в СССР и ЕС

Чтобы оценить урон от оккупации, необходимо сравнить, что было в стране до такого взлома, и что там оказалось, когда оккупанты её покинули. Обнаруженная при этом разница и будет ущербом от оккупации. Например, после ухода немецких оккупантов из Петергофа, в Екатерининском дворце пропала Янтарная комната. Она стоит 20 миллионов долларов – вот ущерб. Очень просто.

Давайте считать.

Богатства Латвии переди после «взлома» что пропало?

Что из себя представляло народное хозяйство Латвии в тридцатых годах XX века?

В промышленности существовал один крупный завод – ВЭФ, несколько средних – «Вайрогс» и Лиепайский государственный проволочный завод (теперь – «Лиепаяс металлург»), лиепайский судоремонтный завод «Тосмаре», остальные были мелкие и очень мелкие. Что они из себя представляли, можно заключить из того, что численность работающих на них составляла, в среднем, 19 человек. Весь объем национального промышленного производства составлял 162 миллиона долларов в год, по 42 доллара на одного жителя в год, работало во всей промышленности 117 тысяч человек.

В энергетике в 1939 году (спасибо Ульманису) была введена в строй одна крупная, по тем временам, Кегумская ГЭС, в 1940 году она имела мощность 51 тысячу киловатт. Вот такую Латвию в 1940 году «оккупировали». Какой же урон за 50 лет «оккупации» был нанесён Латвии? Урон этот выглядит очень интересно.

Уже в 1940 году на 1941 год были предусмотрены инвестиции в размере 210 миллионов латов – сумма, по уровням Латвии тридцатых годов, фантастическая. Рост производства на 1941 год планировался +37% к уровню 1940 года! Таких темпов нигде в мире, кроме СССР, никогда не встречалось, сейчас мы до визга восхищаемся семью процентами. Предусматривалось уже расширить и Кегумскую ГЭС – её для этого уже не хватало! И это за их собственный, оккупационный счёт. Интересные были «оккупанты» в Латвии.

В дальнейшем, после войны, эти «оккупанты» продолжили свою практику нанесения «урона». В результате этой практики, к 1970 году объем внутреннего национального продукта Латвии, в расчёте на одного жителя превысил японский в Латвии он составил 2406 долларов, а в Японии был 2365 долларов. А было, помните – 42! А к середине 80-х годов, относительно 1940 года, показатели Латвии достигли:

объем промышленного производства вырос до 13 миллиардов долларов (в 80 раз);

объем продукции сельского хозяйства вырос в 1,7 раза, при сокращении числа занятых в 4 раза;

инвестиции только в основные средства за это время составили 95 миллиардов долларов;

товарооборот розничной торговли (в сравнительных ценах) вырос в 15 раз.

И это всё за средства «оккупантов». В самой Латвии нет каких-либо ценных полезных ископаемых, поэтому собственных средств на своё развитие взять неоткуда. Сейчас мы это видим.

Подводя итоги расчётов можно сказать единственное – если что и пропало, то пропало у «оккупантов», порядка 120 миллиардов долларов, они их истратили на развитие и содержание Латвии. Если сильно настаивать на компенсации потерь при «разводе», то они в праве их потребовать, надо их уже готовить, ведь при том, сколько нам дает ЕС, потребуется копить лет 300.

А названные сейчас Россией претензии в 3,5 миллиарда долларов составляют только их ничтожную часть долю Латвии во внешнем долге Советского Союза, который Россия за него (и за нас, в том числе) сейчас исправно выплачивает, а не компенсацию за то, что он здесь построил и оставил нам уходя, а мы уже всё разворовали. Как нормальные холопы, холопы всегда разворовывают имущество хозяина, когда он уходит. Менталитет!

А была ли «оккупация», если ничего не пропало, а только добавилось?

Для ответа на этот вопрос обратимся к самому авторитетному свидетелю и активному участнику событий Президенту государства и Вождю латвийского народа К. Ульманису.

В 1934 году, когда К. Ульманис пришёл к власти, он распустил Сейм и запретил политические партии. Поэтому он был единственный и абсолютный символ Латвийского государства и определял в государстве всё. Парламента в Латвии не существовало, в мире это было уникальное и единственное государство без парламента совершенно, и что-то обсуждать или ратифицировать было некому, и никто в Латвии против этого не возражал. А сам Вождь считал, что такой порядок позволяет наилучшим образом проявиться единству и трудолюбию латвийского народа. Судя по его успехам, наверно он был прав. Светлый образ Вождя сохраняется в латышском народе до сих пор, он был серьезный человек и действительно много сделал для экономики Латвии в период своего правления, поэтому на свидетельства К.Ульманиса мы не можем не положиться.

Переговоры с Молотовым в июне 1940 года вёл министр иностранных дел Мунтерс, решения принимал К. Ульманис. Договор был подписан своевременно. 17 июня, в день ввода войск К.Ульманис обратился к народу с речью, вот её отрывок: