Лавка древностей. Часть 2

Онъ отошелъ отъ окна и, осторожно обогнувъ домикъ, постучался у двери. Отвѣта не послѣдовало, но за дверью слышенъ былъ какой-то странный шумъ. Трудно было бы опредѣлить, что это такое. Какъ будто кто-то стоналъ, но едва ли это былъ стонъ: звуки повторялись безостановочно и слишкомъ правильнымъ ритмомъ; то ему представлялось, что это пѣсня, то вопль, смотря потому, что брало верхъ въ его воображеніи, на самомъ же дѣлѣ эти звуки были очень однообразны и не прекращались ни на минуту. Въ нихъ было что-то ужасное, неестественное, холодившее душу.

Китъ чувствовалъ, какъ у него кровь стынетъ въ жилахъ, но онъ переломилъ себя и еще разъ постучалъ. Отвѣта нѣтъ, какъ нѣтъ. Онъ легонько опустилъ задвижку и нажалъ дверь колѣнкой. Она сейчасъ же подалась, такъ какъ не была заперта извнутри. Въ комнатѣ былъ свѣтъ, и Китъ вошелъ.

XXXIII

Она освѣщалась не лампой и не свѣчой — тамъ не было ни того, ни другого, а красноватымъ отблескомъ горѣвшихъ въ каминѣ дровъ, надъ которыми склонилась чья-то фигура: словно она грѣлась у огня. Однако, и этого нельзя было бы сказать. Хотя сгорбленная фигура и подавалась впередъ, но руки ея не были протянуты навстрѣчу благодѣтельному теплу, не было замѣтно подергиванья плечъ, которымъ обыкновенно выражается удовольствіе, ощущаемое нами у пылающаго камина, послѣ долгаго пребыванія на стужѣ. Фигура сидѣла съежившись, голова ея была опущена, руки скрещены на груди, пальцы крѣпко стиснуты. Она безпрерывно и равномѣрно качалась, оглашая стѣны печальнымъ стономъ, который Китъ услышалъ, подходя къ двери домика.

Когда онъ вошелъ и тяжелая дверь съ трескомъ захлопнулась за нимъ, фигура вздрогнула, но даже не повернула головы, чтобы узнать кто тамъ, какъ будто и не слышала шума. Это былъ старикъ съ сѣдыми волосами, напоминавшими бѣлую золу, разсыпавшуюся въ очагѣ, на который онъ такъ напряженно глядѣлъ. Все здѣсь гармонировало между собой: и дряхлый, отживающій свой вѣкъ, старецъ, и умирающій въ очагѣ огонь, и постепенно ослабѣвающій въ комнатѣ свѣтъ, и сама эта обветшалая комната: все вокругъ было или зола, или развалины, или прахъ.

Китъ попробовалъ было что-то сказать, самъ не зная что, но такъ какъ старикъ не обратилъ на него вниманія, продолжая раскачиваться и стонать, онъ отошелъ къ двери и взялся за ручку, но въ эту самую минуту вспыхнувшая и затѣмъ разсыпавшаяся головешка ярко освѣтила на мгновеніе фигуру старика: мальчика кольнуло въ сердце. Онъ опять вернулся въ комнату, подо шелъ ближе къ старику, сдѣлалъ еще и еще шагъ и, заглянувъ ему въ лицо, узналъ его, не смотря на то, что оно ужасно измѣнилось.

— Хозяинъ, дорогой хозяинъ, скажите хоть слово, закричалъ Китъ, опускаясь передъ нимъ на колѣни и схватывая его за руку.

Старикъ медленно повернулъ голову.

— Еще одинъ! Ахъ, Боже мой, сколько духовъ перебывало здѣсь въ эту ночь! пробормоталъ онъ глухимъ голосомъ.

— Я не духъ, а вашъ вѣрный слуга, говорилъ Китъ. — Вы меня вѣрно узнали, хозяинъ. А гдѣ миссъ Нелли, скажите, гдѣ миссъ Нелли.

— И говоритъ то же самое и тотъ же вопросъ задаетъ, продолжалъ бормотать старикъ.

— Гдѣ она? дорогой хозяинъ, скажите мнѣ хоть это, хоть это скажите!

— Она спитъ вонъ тамъ.

— Ну, слава Богу.

— Да, да, слава Богу, повторилъ старикъ. — ужъ сколько, сколько, сколько ночей я молюсь Ему о ней, съ того самого времени, какъ она заснула. Онъ это знаетъ. Тсс! кажется, она зоветъ.

— Я ничего не слыхалъ.

— Нѣтъ, вы слышали, и сейчасъ слышите. Неужели вы станете увѣрять, что и теперь вы ничего не слышали?

Онъ приподнялся съ мѣста и навострилъ уши.

— И теперь скажете, что она не зоветъ меня? Да ктожъ знаетъ этотъ голосъ такъ, какъ я его знаю? воскликнулъ старикъ съ торжествующей улыбкой на лицѣ. — Тсе, тсс!

Онъ сдѣлалъ знакъ Киту, чтобы тотъ молчалъ, а самъ тихонько прокрался въ сосѣднюю комнату. Слышно было, какъ онъ говорилъ что-то нѣжнымъ, ласковымъ голосомъ. Черезъ нѣсколько минуть онъ возвратился съ лампой въ рукахъ.

— Она все еще спитъ, шепталъ онъ. — Вы правы, она не звала, развѣ что во снѣ. Недавно она звала меня во снѣ. Я сидѣлъ около нея и видѣлъ, какъ зашевелились ея губки и хотя голоса ея не было слышно, но я зналъ, что она зоветъ меня. Я нарочно унесъ оттуда лампу, боялся, чтобы свѣтъ не разбудилъ ея.

Все это онъ говорилъ тихонько, будто про себя. Вдругъ онъ взялъ лампу со стола, точно вспомнилъ о чемъ-то — а, можетъ быть, изъ любопытства — и поднесъ ее къ лицу Кита, но тутъ же и отвернулся и опять поставилъ ее на мѣсто, словно уже и забылъ, для чего бралъ ее.

— Она крѣпко спитъ, продолжалъ онъ вполголоса. — Но это нисколько не удивительно: ангелы покрыли землю глубокимъ снѣгомъ для того, чтобы самые легкіе шаги не могли ее разбудить. Даже птички всѣ поумирали, чтобы не безпокоить ея своимъ пѣніемъ. Она всегда кормила ихъ; онѣ привыкли къ ней, не улетали отъ нея, какъ улетаютъ отъ насъ, какъ бы голодны ни были.