Лавка древностей. Часть 2

— Какъ я могъ такъ жестоко поступить! кричалъ Квильпъ. — Такъ мнѣ хотѣлось. Я и сейчасъ уйду отсюда.

— Какъ, опять?

— Да, уйду, сію же минуту уйду. Я хочу вести холостую жизнь; буду жить гдѣ и какъ мнѣ хочется: на пристани, въ конторѣ. Вы, по ошибкѣ, вообразили себя вдовой, а я, чортъ возьми, и на самомъ дѣлѣ сдѣлаюсь холостякомъ.

— Вы шутите?

— Я вамъ говорю, что хочу быть настоящимъ, беззаботнымъ холостякомъ, продолжалъ карликъ, увлекаясь своимъ планомъ. — Я буду жить въ конторѣ. Посмѣйте тогда подойти къ моему дому! Но не думайте, пожалуйста, что я васъ оставлю въ покоѣ: я буду шагъ за шагомъ слѣдить за вами, буду ястребомъ налетать на васъ; какъ кротъ, какъ ласка, буду подъ васъ подкапываться. Томъ Скоттъ, гдѣ Томъ Скоттъ? крикнулъ онъ, отворяя окно.

— Я здѣсь, хозяинъ, отозвался съ улицы мальчикъ.

— Ожидай тамъ, щенокъ, ты понесешь мой чемоданъ. Собирайте-ка мои вещи, м-съ Квильпъ, да позовите вашу маменьку, пусть она вамъ поможетъ. Постучитесь къ ней. Эй, вы! крикнулъ Квильпъ и, схвативъ кочергу, принялся съ такимъ усердіемъ колотить въ дверь каморки, служившей спальней старухѣ, что та, проснувшись въ страшномъ испугѣ и вообразивъ, что зятекъ собирается ее зарѣзать за то, что она такъ пренебрежительно отозвалась о его ногахъ, вскрикнула не своимъ голосомъ и уже готова была броситься изъ окна, но дочь поспѣшила ее успокоить, разсказавъ въ чемъ дѣло. Старуха вышла въ фланелевомъ капотѣ, и обѣ женшины, дрожа отъ страха и отъ холода — было уже далеко за полночь — принялись безпрекословно и безмолвно исполнять приказаніе Квильпа. А тотъ, чтобы проддить ихъ пытку, нарочно тянулъ эти приготовленія. Когда весь его гардеробъ былъ уже въ чемоданѣ, онъ, собственноручно, уложилъ туда же тарелку, ножъ, вилку, ложку, чашку съ блюдцемъ и т. п. домашнюю утварь, завязалъ чемоданъ, взвалилъ его на плечи и, не говоря ни слова, вышелъ съ погребцомъ подъ мышкой, который онъ все время не выпускалъ изъ рукъ. Спустившись на улицу, онъ передалъ мальчику что было потяжелѣй, а самъ для большей храбрости потянулъ изъ бутылки, не преминувъ ударить ею мальчика по головѣ, и направилъ свои шаги къ пристани, куда они прибыли часа въ три или четыре ночи.

— Какъ здѣсь хорошо, какой укромный уголокъ, говорилъ Квильпъ, пробравшись въ темнотѣ къ лачугѣ и отворивъ дверь, — онъ всегда носилъ ключъ съ собой. — Прелесть что такое! Разбуди меня въ 8 часовъ. Слышишь, щенокъ?

И безъ дальнѣйшихъ церемоній онъ схватилъ чемоданъ, вошелъ въ контору и заперъ за мальчикомъ дверь. Взобравшись на бюро, онъ свернулся ежомъ, закутался въ старый парусъ и сейчасъ же заснулъ.

Съ трудомъ поднявшись на другое утро — онъ былъ очень утомленъ всѣми перипетіями предшествовавшаго дня, — Квильпъ велѣлъ мальчику развести на дворѣ огонь изъ старыхъ бревенъ и сварить ему кофе, потомъ далъ ему мелочи и послалъ въ лавочку купить горячихъ булокъ, масла, сахару, ярмутской селедки и разныхъ разностей для завтрака, и когда, нѣсколько минутъ спустя, все было готово и кофе аппетитгно дымился на столѣ, онъ съ наслажденіемъ набросился на ѣду, восхищаясь своей цыганской жизнью, о которой онъ не разъ мечталъ, какъ объ убѣжищѣ отъ всякихъ супружескихъ стѣсненій и какъ о надежнѣйшемъ средствѣ для запугиванья жены и тещи. Наѣвшись вдоволь, онъ сталъ устраиваться на новосельѣ.

Прежде всего, онъ отправился въ ближайшую лавчонку, гдѣ продавалась всевозможная старая рухлядь; купилъ тамъ подержанный гамакъ и привѣсилъ его въ конторѣ къ потолку, — вродѣ того, какъ на корабляхъ придѣлываютъ койки. Потомъ поставилъ въ той же конторѣ взятую со стараго судна печку съ проржавленной трубой, которую и вывелъ въ потолокъ, и, покончивъ съ этими приспособленіями, началъ съ восторгомъ разглядывать свою комнату.

— Я — точно Робинзонъ Крузе на необитаемомъ островѣ, восхищался онъ. — Здѣсь можно будетъ свободно заниматься дѣломъ: некому подсматривать и подслушивать. Кругомъ — никого, кромѣ крысъ, да тѣхъ бояться нечего: народъ скрытный. Я буду себя чувствовать, какъ рыба въ водѣ, въ этомъ избранномъ обществѣ. Впрочемъ посмотрю, не найдется ли мзжду ними такой, которая была бы похожа на Христофора: тогда я ее отравлю, ха, ха, ха! Однако, шутки шутками, а не надо забывать и дѣла. И то все утро даромъ пропало; не видѣлъ, какъ оно и прошло.

И строго-настрого запретивъ Тому Скотту, подъ страхомъ тяжкаго наказанія, стоять во время его отсутствія на головѣ, кувыркаться и ходить на рукахъ, карликъ сѣлъ въ лодку и, причаливъ къ противоположному берегу рѣки, отправился пѣшкомъ въ Бевисъ-Марксъ, въ тотъ самый трактиръ, гдѣ Дикъ Сунвеллеръ проводилъ обыкновенно все свободное время. Онъ засталъ его за обѣдомъ.

— Эй, Дикъ, душа моя, сынокъ мой, зеница моего ока, началъ онъ, заглядывая въ дверь темной столовой.

— А, это вы! Какъ ваше здоровье? спросилъ Дикъ.

— А какъ поживаетъ Ричардъ, это чудо изъ писцовъ, настоящія сливки почтенной корпораціи?

— Плохо, сударь, плохо. Сливки киснутъ. Скоро онѣ превратятся въ сметану.

— Что такъ? спросилъ карликъ, приблизившись къ Дику. — Ужъ не обидѣла ли Сэлли?