Лазарь Каганович. Узник страха

«Настоящим заявляю, что никогда никакого интервью или какого-либо другого материала никаким зарубежным средствам массовой информации я не давал. Это было не интервью, а живой, непринужденный разговор, не предназначенный для печати. Если бы я знал, что это пойдет в печать, я бы каждую из проблем развил более фундаментально и более глубоко, и уровень высказываний был бы более высок.

Письмо Л.М. Кагановича И.В. Сталину о необходимости ареста Д.С. Епанечникова Август 1937  [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 229. Л. 131. Подлинник. Автограф Л.М. Кагановича]

12.10.1990. Л. Каганович».

Начиная с 1936 года подпись Кагановича есть в 189 списках, по которым были осуждены и расстреляны более 19 000 человек.

5 марта 1940 года Каганович вместе со Сталиным, Молотовым и Ворошиловым поставил свою подпись под решением Политбюро ЦК ВКП(б) о расстреле в Катыни пленных польских офицеров, полицейских, пограничников, жандармов.

Вовлеченные в вакханалию чисток областные и районные вожди, не боясь «перегибов» (в ЭТУ сторону «перегнуть» было не страшно, а страшно – «не догнуть») состязались друг с другом в запросах на дополнительный «лимит» репрессий.

Строго секретно. Подлежит возврату в 48 час.

Шифровка

Иркутск. 26.IV 1938

Москва. ЦК ВКП(б). тов. Сталину

НКВД тов. Ежову

Ввиду значительной засоренности области право-троцкистскими <…> и кулацко-белогвардейскими элементами просим ЦК ВКП(б) разрешить дополнительный лимит по первой категории для Иркутской области 4 тысячи.

И.О. секретаря Иркутского обкома ВКП(б) Филиппов

Начальник НКВД по Иркутской области Малышев.

Все тогдашние советские начальники, от мала до велика, знали назубок: 1-я категория – расстрел, 2-я категория – лагерь.

В качестве члена Политбюро Каганович утвердил сотни «лимитов».

«Он вел себя невероятно развязно, постоянно подчеркивая при встречах с работниками: „Я не только нарком, я – секретарь ЦК партии“, – писал в ЦК в 1961 году А.И. Мильчаков, заместитель Кагановича в Наркомтяжмаше. – Излюбленным методом „руководства“ Л. Кагановича были вопли о вредительстве, сеяние недоверия к советским людям, запугивание работников угрозой ареста. Он не стеснялся высказывать такие мысли: „Уж если мы (то есть он, Каганович) лишим работника своего доверия, мы его передадим в НКВД, а там следователи быстро прихлопнут“».

Каганович успел поучаствовать и в чистке ОГПУ. Там 25 июля 1931 года по указанию Сталина произвели крупные кадровые перестановки. Они вызвали широкий резонанс и возникла необходимость дать комментарий, разъяснить, в чем смысл перемещений в аппарате госбезопасности. Политбюро утвердило проект директивного письма:

«Поручить секретарям национальных ЦК, крайкомов и обкомов дать разъяснение узкому активу работников ОГПУ о причинах последних перемен в руководящем составе ОГПУ на следующих основаниях:

1. Тт. Мессинг [позже был арестован по обвинению в шпионаже в пользу Польши, внесен в „особом порядке“ в сталинский расстрельный список от 31 августа 1937 года, 2 сентября 1937-го расстрелян. – В. В.], Бельский [позже, 2 июня 1937 года, был арестован, внесен в „особом порядке“ в сталинский расстрельный список от 20 августа 1937 года, 21 августа 1937-го приговорен к расстрелу, в тот же день приговор привели в исполнение. – В. В.] отстранены от работы в ОГПУ, тов. Ольский [позже, 30 мая 1937 года, был арестован как участник „шпионской и террористической польской организации“, внесен в сталинский расстрельный список от 1 ноября 1937-го, 27 ноября 1937-го приговорен к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян. – В. В.] снят с работы в Особом отделе, а т. Евдокимов [расстрелян в 1940 году как один из руководителей антисоветской заговорщической организации „Ежова – Фриновского – Евдокимова“. – В. В.] снят с должности начальника секретно-оперативного управления с направлением его в Туркестан на должность полномочного представителя на том основании, что:

а) эти товарищи вели внутри ОГПУ совершенно нетерпимую групповую борьбу против руководства ОГПУ;

б) они распространяли среди работников ОГПУ совершенно не соответствующие действительности разлагающие слухи о том, что дело о вредительстве в военном ведомстве является „дутым“ делом;

в) они расшатывали тем самым железную дисциплину среди работников ОГПУ…

2. ЦК отметает разговоры и шушуканья о „внутренней слабости“ органов ОГПУ и „неправильности“ линии их практической работы как слухи, идущие без сомнения из враждебного лагеря и подхваченные по глупости некоторыми горе-„коммунистами“.

3. ЦК считает, что ОГПУ есть и остается обнаженным мечом рабочего класса, метко и умело разбившим врага, честно и умело выполняющим свой долг перед Советской властью».