Лазарь Каганович. Узник страха

Докладная записка И.В. Тюленева, Л.М. Кагановича, П.И. Ефимова и К.Н. Чарквиани на представление красноармейца Н.И. Гогишвили к званию Героя Советского Союза 9 февраля 1943  [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 309. Л. 65]

«Я был тронут, – вспоминает он, – проявленным Сталиным интересом к состоянию моего здоровья в связи с ранением; товарищи члены Политбюро и ГКО подшучивали во время обеда, что, мол, Каганович стал заправским военным, а по части требований о помощи фронту применяет свою „НКПСовскую хватку“. Сталин, улыбаясь, сказал: „Конечно, к жалобам и слезам военных, как и тыловиков, необходимо критически относиться, но это очень хорошо, что тов. Каганович глубоко влезает в военные дела и нужды фронта“. И уже обращаясь ко мне: „Видно, что вас увлекает фронтовая обстановка и работа, но имейте в виду, что мы вас надолго там оставлять не можем и не будем – вы нам здесь нужны“. Признаюсь, что хотя я действительно был захвачен фронтовой работой, но слова тов. Сталина, что я нужен здесь, я воспринял с понятным волнением. Когда подымали тост за мое здоровье, товарищ Сталин спросил меня: не отразилось ли на моем здоровье ранение? Я ответил, что вполне здоров и способен к любой нагрузке».

В Москве Каганович пробыл два дня, затем вернулся на фронт.

На Северо-Кавказском фронте и в Черноморской группе войск он занимался организацией партизанского движения. Кроме того, курировал инженерные войска, играющие важную роль, особенно в период наступления.

Поскольку железнодорожной связи с Центром не было, кроме Закавказской дороги, главная транспортная коммуникация фронта осуществлялась через Каспий из Красноводска, куда грузы для Закавказья прибывали по Среднеазиатским железнодорожным линиям, – это был единственный путь. В октябре – ноябре там случился затор. Попытки его ликвидировать путем переписки не дали результата. Тогда Военный совет командировал в Красноводск Кагановича. «Прилетев в Красноводск, я использовал свой транспортный опыт. Вместе с моряками и местными организациями Туркмении и Красноводска были приняты соответствующие меры – грузы нашему фронту пошли в Баку. А там уже наша Закавказская дорога (начальник товарищ Кикнадзе) доставила их к месту. Большую роль в этом играл автомобильный транспорт, которым мне также приходилось заниматься. Приходилось заниматься и выполнением военных заказов предприятиями Грузии, Армении и Азербайджана».

В декабре 1942 года и в январе 1943-го командующий фронтом Тюленев и Каганович как член Военного совета выезжали в Северную и Черноморскую группы войск для проверки подготовки к наступлению.

«В Северную группу мы приехали как раз в момент начала наступления по всему фронту, – рассказывает Каганович. – Сначала все шло хорошо, но потом связь штаба группы и армий с войсками была нарушена, а с некоторыми частями потеряна связь, преследование противника замедлилось, а в некоторых местах приостановилось. Командующие фронтом и группой получили резкую телеграмму Сталина, в которой он упрекал, что они оторвались от войск и что при таком положении подвижные части могут попасть в окружение у немцев. Ставка обязала восстановить связь и сообщить об этом в Ставку. Нами вместе с Военными Советами Северной и Черноморской групп войск был разработан новый план действий».

Телеграмма И.В. Тюленева Л.М. Кагановичу с поздравлением с 25-летием Красной армии 22 февраля 1943  [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 309. Л. 71]

Затем Тюленев и Каганович выехали в Черноморскую группу войск. Ими на месте был уточнен и конкретизирован план наступления. В ход пошло личное изобретение Петрова – «Плановая таблица боя». Эта таблица предусматривала не только число боевых операций, но и обеспечение оружием, горючим, продовольствием и т. п.