Лазарь Каганович. Узник страха

Каганович не мог не знать этого анекдота. И, как можно предположить, он был ему бальзамом на душу. Потому что фраза «вот и я был там же» звучала прямым оправданием всей сталинской номенклатуре, где Каганович не просто числился, а был на первых ролях. Спустя годы он в свое оправдание скажет то же самое, только другими словами: «Приходилось утверждать смертные приговоры, вынесенные судом. Все подписывали, а как не подпишешь, когда по всем материалам следствия и суда этот человек – агент или враг?»

После XX съезда по всей стране прошли партийные собрания; с докладами и речами выступали все члены Президиума ЦК и члены ЦК. «Важно подчеркнуть, – считает необходимым напомнить Каганович, – что члены Президиума Каганович, Молотов, Ворошилов и другие в докладах о XX съезде честно и дисциплинированно освещали вопрос о культе личности в соответствии с постановлением XX съезда».

Повинуясь уставу КПСС с его принципом подчинения меньшинства большинству, Каганович разъяснял партийным массам, как отныне им надлежит относиться к Сталину. Но все его наркомовское нутро восставало против этого.

«Хрущев испортил неплохую идею»

Развенчание культа личности открыло ящик Пандоры. Осенью 1956 года вспыхнуло венгерское восстание, и Советская армия потопила его в крови. Стартовавшая десталинизация пробудила вольнолюбивые настроения и в самом Советском Союзе. Вот, например, череда ленинградских событий 1956 года.

Дискуссия в ЛГУ о прогремевшем на всю страну и сильно освежившем умы романе Дудинцева «Не хлебом единым».

Обсуждение выставки Пикассо в Эрмитаже, переросшее в попытку митинга на площади Искусств.

Комсомольские конференции в вузах, ставшие трибуной для неконтролируемых выступлений.

Появление независимых стенных газет и самодеятельных журналов, критиковавших догматизм в искусстве.

Седьмого ноября на Дворцовой площади задержали студента филфака Михаила Красильникова – за выкрикивание антисоветских лозунгов во время праздничной демонстрации.

22 декабря угодил в «воронок» выпускник истфака ЛГУ Александр Гидони – за антисоветские стихи. Тогда же была доставлена в Большой дом студентка консерватории Юлия Красовская – как инициатор несостоявшегося митинга на площади Искусств после обсуждения выставки Пикассо.

Бунтовало не только студенчество. Первый секретарь Ленинградского обкома Фрол Козлов, докладывая Хрущеву о настроениях в городе, приводил слова какого-то рабочего: если условия жизни не улучшатся, то «у нас будет то же, что в Венгрии». В Севастополе, на хлебозаводе, кто-то изрезал ножом портреты советских руководителей. В Серпухове изуродовали портрет Хрущева.

На «выход за флажки» власть ответила привычным для нее образом. 4 ноября, в день, когда советские войска вошли в Будапешт, на Президиуме ЦК обсуждался вопрос «Об очищении вузов от нездоровых элементов».

Надо отдать должное Хрущеву: чтобы антисоветские настроения не стали массовыми, он успел принять кое-какие меры, причем не только карательные. В течение 1956 года был сокращен рабочий день в предпраздничные и предвыходные дни на два часа, введена укороченная рабочая неделя для подростков от 16 до 18 лет, увеличена продолжительность отпуска по беременности, был принят закон о пенсиях. Правда, Каганович позже вспоминал, что эти социальные программы, потребовавшие непредвиденных расходов, принимались не благодаря Хрущеву, а чуть ль не наперекор ему.

Льготы некоторым категориям населения частично ослабили общее недовольство. Но после войны приученные Сталиным к снижению цен люди ждали того же и от Хрущева. Но для снижения цен не было ресурсов. План на 1956 год оказался провален. Состоявшийся в декабре пленум ЦК КПСС принял решение снизить показатели одобренного в начале 1956 года пятилетнего плана в связи с отсутствием возможности их выполнить.

Финансовые трудности продолжали нарастать. 19 марта 1957-го на заседании Президиума ЦК Хрущев предложил – «по просьбе трудящихся» – отказаться на 15–20 лет от выплат по государственным займам. Что и было сделано в виде обращения рабочих крупных предприятий к населению.

Ускорить рост производства, подтянуть экономику – Хрущев искал способ добиться этой цели. И нашел. Он решил, что нужна децентрализация управления. Для этого, заявил он, нужно ликвидировать экономические министерства и возродить региональные совнархозы, существовавшие в первое десятилетие советской власти и ликвидированные в конце 1920-х годов.

Первые наброски плана перестройки управления промышленностью и строительством Хрущев подготовил 27 января 1957 года. В записке, разосланной членам Президиума ЦК КПСС, говорилось: