Лазарь Каганович. Узник страха

Каганович. Не знаю. Я получил протокол, что он шпион. Каждого шпиона назовешь мерзавцем. Да, я назвал его так. Как хотите считайте, но я лично говорю, что не надо эти вопросы тянуть, считал так не потому, что я боюсь ответственности.

Голос. Боитесь.

Каганович. Не из трусливых я, но я считаю, что это вредное дело для партии, для нашего государства. Как хотите оценивайте, но у меня с Хрущевым никогда не было драки и споров, он знает хорошо. Да, я его поддерживал, и он меня поддерживал, вы хорошо знаете, но потом началось напряжение, началось с вопроса о Сталине, о культе личности. В октябре 1955 года, за 4 месяца до съезда партии, Хрущев внес предложение о Сталине. Сам Хрущев за 5 месяцев до съезда выступал и говорил о Ленине и Сталине как о великих наших руководителях, которые обеспечили нам победу. Всего за 5 месяцев до съезда! Мы говорили об учении Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина, мы говорили, что Сталин – великий продолжатель дела Ленина. Потом вдруг поставили вопрос о Сталине. Не все легко могут воспринять. Одни воспринимают пo-одному, другие – по-другому. Я воспринял с большой болью. Я любил Сталина, и было за что любить – это великий марксист. Он сделал много и нехорошего, за это мы его осуждали. Вспомните последнюю речь тов. Хрущева, когда он говорил Чжоу Энь-лаю, когда он приезжал к нам, о Сталине! Мы должны гордиться, каждый коммунист должен гордиться. Это недавно, месяц назад. Я об этом говорил и говорю. На Президиуме началось с тов. Хрущевым на этой почве главным образом. Мы развенчали Сталина и незаметно для себя развенчиваем 30 лет нашей работы, не желая этого, перед всем миром. Теперь стыдливо говорим о наших достижениях, великой борьбе нашей партии, нашего народа. (Шум в зале.) Мы не должны этого делать.

Хрущев.

Это неправильное заявление.

Каганович. Мы должны добиться равновесия в этом деле. Мао Цзэ-дун говорил, что у Сталина хорошего 70 процентов, плохого 30 процентов. Дело не в процентах. Мы должны какое-то равновесие найти. Это нужно для теории марксизма-ленинизма, нужно для завоевания компартий, нужно для дела. Когда вы, товарищи, ворошите это дело, мы вновь начинаем эту волну, эту кампанию, которая немного улеглась, которую партия пережила. (Шум в зале.) Сейчас укрепляемся, коммунистические партии укрепляются. Мы не должны поднимать это дело. Вот потому, товарищи, я считаю политически неправильной эту постановку вопроса, как хотите. Я не хочу прятаться ни за кого. Хотите судите, хотите голову снимайте, что хотите делайте. Я, член ЦК, первый раз в жизни выступаю в роли допрашиваемого. Всю жизнь был вместе с ЦК. Я политически подхожу к вопросу, а не юридически. Политически вредна такая постановка вопроса для партии, для государства, для обороны, для нашей внешней политики. Я не могу согласиться с этим. Я считаю, что все вопросы, которые поставлены у нас, товарищи, они не так страшны, как их рисуют. Если мы воспринимаем каждый вопрос, поднимаем на такие градусы, что делать рядовому члену партии? (

Шум в зале.) Я, член Президиума ЦК, не могу покритиковать, внести предложение, сказать – не туда гнем. Это противоречит решениям XX съезда партии. (Шум в зале.) Это противоречит ленинским нормам партийной жизни. Я это утверждаю. Вы мне рот не заткнете. Я скажу правду, как она есть, – противоречит. Я, член Президиума ЦК, позволю себе сказать критическое слово о первом секретаре ЦК, старом моем товарище. Если я не могу сказать и внести, допустим, даже неправильное предложение, и меня за это превращают в подсудимого, значит, мы не туда гнем, не к ленинским нормам партийной жизни дело идет, а к зажиму. Это вопрос внутрипартийной жизни. Это вопрос партийной демократии. Если мы хотим добиться единства, а мы все хотим этого, давайте с вами скажем себе: хорошо, поругались, покритиковали, поговорили. (Шум в зале.

) Подождите, давайте на позиции тов. Хрущева, который провозгласил на Президиуме ЦК вчера. Он сказал, я за его позицию, я его поддерживаю. Давайте, товарищи, члены ЦК, не разжигать страсти лишние, не надо создавать такую атмосферу. Единство – это основа нашей жизни. Мы за единство. Никаких группировок не было. Неверно это. Не шейте нам преступлений, которых у нас нет. Вот так создавалась атмосфера. Вы что думаете… Культ личности развивался постепенно, не сразу. Хрущев об этом говорил, что он развивался постепенно, рос так – каждый свою щепотку вкладывал. И если мы критикуем, чтобы культа личности не было, а он развивается, если мы хотим, чтобы было коллегиальное руководство, вы должны, дорогие товарищи, я призываю вас, вы должны быть более внимательными, крепите ЦК. Крепите партию, не разжигайте, не поджигайте.

Жуков. А ты хочешь развалить.

Председательствующий тов. Хрущев. Товарищи, по решению пленума регламент сегодняшнего заседания исчерпан, уже 10 минут седьмого. Разрешите объявить заседание закрытым, до понедельника, до 10 часов утра.

<p>Библиография</p>

<p>Архивы</p>