Лазарь Каганович. Узник страха

Каганович. Я не знаю. Может быть, тов. Полянский в Краснодаре совещался и распределили между собой должности, а, живя в Москве, мы должности никакие не распределяли. Я категорически это отрицаю. Откуда вы это берете, с какого потолка, я не знаю. Это просто-напросто выдумка.

Голос. Какое наглое выступление.

Голос. Он заявлял, что они собирались покритиковать, а зачем же надо было отстранять?

Голос.

Я хочу тов. Кагановичу задать вопрос. Какое письмо собирались написать к партии?

Маленков. Это возмутительно.

Голос. Мне, как члену ЦК, стало известно, что вы хотели написать письмо, с которым обратиться к партийным организациям.

Каганович. Никогда никакого уговора о письме не было, а был разговор на Президиуме вот о чем: созвать пленум. Вы поймите, как может Президиум вносить предложение об упразднении поста Первого секретаря без пленума? Не может! Есть же логика вещей! Ведь вопрос ставится не просто заменить без пленума, не можем заменить без пленума, а вопрос ставится конституционно. Как Президиум может устранить пост секретаря? Необходимо созвать пленум. Поэтому никакого желания не было, чтобы обострять отношения, а было желание поговорить. Если же и вносить предложение Центральному Комитету об упразднении поста первого секретаря, то этот вопрос может решить только пленум. Есть же логика!

Голос.

И без пленума ЦК членов ЦК сажали, а письмо какое писали?

Каганович. Какое письмо?

Голос. Скажите о резолюции о Якире.

Каганович. Хорошо. Вы же поймите: оратор говорит об одном, а другие говорят о Якире. Не можем же говорить о двух вещах. Дайте же мне возможность логически выступить о своих мыслях, а потом все расскажу. Я утверждаю, что созыв Президиума ЦК и предложение, которое было об упразднении поста первого секретаря, все было связано с созывом пленума.

Голос.

Почему вы критиковали Хрущева?

Голос. Вы снять предлагали.

Каганович. Я скажу. Уверяю, никакого желания не было обострять дело и говорить то, чтобы поджигать. Есть желание такое, чтобы мы работали, как нужно для партии. <…> Наша партия добилась величайших успехов. <…> Однако, кроме успехов, мы имеем и недостатки. Я думаю, что основа нашего движения вперед – это самокритика. Я говорил на Президиуме, что все мы радовались развертыванию инициативы и активности тов. Хрущева. Я это говорил и говорю сейчас. Я от души, честно поддерживал, поддерживаю сейчас и буду поддерживать Хрущева, но это не значит, что мы не можем критиковать его. Если кто-либо из членов Президиума ЦК говорит, что такой-то товарищ должен быть не первым, а вторым секретарем, разве это контрреволюция? <…> Ведь ДО пленума есть Президиум, и нормы партийной жизни требуют того, чтобы вначале вопрос обсуждался на Президиуме, а уж потом на пленуме. Ведь для этого и Президиум существует. Я не вижу ничего здесь ужасающего. Если все останется так, как есть, если пленум решит, – а он наверняка решит, – что не нужно упразднять пост первого секретаря, то, пожалуйста, мы будем голосовать за это и будем работать вместе с вами, но Президиум имеет право иметь свое мнение, и члены Президиума имеют право высказывать свою точку зрения. Мне непонятно, почему такой накал вокруг этого. Никто не предлагал объявить выговор Хрущеву, никто не был против него, была критика, и говорили о том, чтобы упразднить пост первого секретаря. Вот и всё.

Аристов. Он говорит неправду. Были три периода. В первый период Лазарь Моисеевич с открытым забралом обливал грязью, приводил всякие сплетни, притащил фальшивые документы о тов. Хрущеве и внес предложение освободить его от должности первого секретаря, причем все это делалось с издевкой. Только тогда, когда увидели, что дело так просто не пройдет, тогда стали вилять и придумали то, что говорит сейчас

Каганович.

Аристов говорит неправду. Никаких документов не было, мне непонятно, что он тут плетет.

Аристов. Цифры приводили об урожайности 1952 г. и 1956 г., приводили и другие фактические данные. Это и были документы.

Каганович. Цифры – это другой вопрос. Я говорил о том, что у нас есть рост животноводства на 24 процента, но растет индивидуальный сектор, а колхозный сектор дал рост за три года 3 процента. Если это клевета, тогда другое дело, а если это данные ЦСУ, то что, я не имею права об этом сказать? Ведь верно, что по колхозному сектору прирост только 3 процента! Я еще говорил о том, что мы радуемся успехам в области животноводства, но что за последнее время критика в этой области ослаблена, а недостатков у нас еще очень много. (Сплошной шум в зале, одновременно кричат несколько человек.)

Голос. Дайте сказать по существу ведения пленума. Мы должны организованно вести работу, не надо мешать оратору. Я хотел бы, если пленум требует объяснения от этой антипартийной группы, чтобы они и говорили о деле и правду, а тов. Каганович здесь черт-те чего говорит.