Ледяное пламя Якова Свердлова

Отъезд был назначен на следующее утро — 3 марта. Яков был экипирован по всем канонам заполярной моды. На нем был олений сакуй — длинная меховая куртка, не стесняющая движения. На ногах были бокари — высокие, до самого паха, сапоги из выделанной лосиной шкуры. Венчала гардероб мохнатая волчья шапка, надежно закрывающая и голову, и шею. Это был уже не тот полураздетый интеллигент, в осеннем пальтишке бедовавший в Максимкином Яру. Сам Нансен бы не смог придраться к добротной зимней одежде Свердлова.

Яков без колебаний и сомнений попрощался с женой. Клавдия и не пыталась его удержать. Она видела, как муж физически страдает взаперти, вдали от центра событий: «Не в первый раз расставались мы с Яковом Михайловичем, но как не похоже было это прощание на все предыдущие! Ведь теперь нас разлучали не жандармы, не в новую ссылку ехал Свердлов. Он уезжал, свободный и счастливый, в сердце России, в гущу борьбы» (2).

Трое саней тронулись по льду. Компанию Свердлову и Голощекину решил составить железнодорожник Бальбатов. Лошади споро несли пассажиров. За неполный день они отмахали 50 верст до станка Костино — места неудачного сватовства Сталина. Свердлов вел себя крайне решительно. Потрясая телеграммой о свержении царской власти, он разоружил стражника Хорева. Отобранные у оторопевшего полицейского винтовку, револьвер и шашку Яков наказал передать в Монастырское комиссару Масленникову. Затем он споро провел митинг. Но оставаться с ночевкой в селе не стал: «Видно было, что Яков Михайлович спешил… Пока он проводил собрание, а затем пил чай, лошади уже были готовы, и он сразу же выехал».

Свердлов с Голощекиным в деревнях меняли лошадей, ямщиков, покупали припасы и без промедления двигали дальше. Спали прямо в санях — благо одежда позволяла, да и теплые меховые пологи надежно укрывали от холода и вьюги. Меньше чем за две недели они сумели добраться до села Анциферово — той самой точки выхода на Енисей из кружного контрабандистского маршрута по таежным речкам. Позади было больше 1200 верст, впереди оставалось всего-то четыреста. Но у компаньонов вышли все деньги.

Голощекин растерялся: «Андрей, мы же с тобой теперь тут застряли. Пока вышлют деньги, пока получим — лето настанет». Яков сделал успокаивающий жест: «Не паникуй раньше времени, Жорж. Я знаю, что делать!» Свердлов прямиком отправился к новоизбранному волостному комиссару. Им был ссыльный аристократ — внук графа Корфа. Ему Свердлов предъявил единственный имевшийся у него документ — телеграмму Исполнительной комиссии Енисейского общественного управления, которая начиналось торжественно: «Ко всем властям и населению свободной России». Далее в документе «говорилось, что Я. М. Свердлов возвращается к общественной деятельности, и содержался призыв оказывать ему всемерное содействие. Подписали удостоверение Н. Полуян и В. Яковлев. Комиссар Корф начертал на этом документе: „Выдано десять (10) рублей“» (180).

От Анциферова Свердлов и Голощекин ехали втрое медленнее. Уже пошла талая вода с верховий, появились полыньи и промоины. Каждый раз приходилось уламывать опытных ямщиков, сулить им приплату. Несколько раз казалось, что никто не согласится на безумный риск, что вот здесь-то и застрянут путешественники. Но пламенная харизма Свердлова делала свое дело.

Они мчались в санях по скованному белому Енисею, по тонкому предательскому льду, не тратя времени на сон и отдых. Та телеграмма от 2 марта, содержавшая известия о внезапном и полном крахе самодержавия, продолжала наполнять его маниакальной энергией и силами. Свердлов повторял вслух: «Нужно торопиться!» — он понимал, что, несмотря на успех, большевики были рассеяны и разобщены, победу предстояло удержать, закрепить и обратить на свое благо.

Евгений Колосов, потомственный политический ссыльный, дворянин и литературовед, вместе с женой Валентиной прошел через царские и сталинские тюрьмы и лагеря. Удивительно, но супруги постоянно встречались в местах лишения свободы. Их даже расстреляли вместе и похоронили в одной могиле

На Енисее начинался ледоход. Лед буквально трещал и проламывался у них за спиной, угрожая утопить революционеров в ледяной воде. Но дьявольская удача не оставила Свердлова и здесь — что называется, «тютелька в тютельку» успели они проскочить до Енисейска. А отсюда на юг был проложен сухопутный тракт. 21 марта Свердлов и Голощекин прибыли в главный город на Енисее, столицу губернии — Красноярск.