Ледяное пламя Якова Свердлова

Свердлов начал с того, что сдержанно сформулировал отношение к противоречивой фигуре покойного — говорить от лица всей партии он не рискнул, учитывая градус полемики среди эсдеков по любым вопросам, а изящно обобщил, что «пролетариат глубоко чтит память этого человека». А затем предложил продолжить дело великого литератора. Яков охарактеризовал Толстого как обличителя церкви, как великого искателя правды и проповедника мира, поднявшего свой голос против смертной казни: «Смертная казнь — великое зло, но держится оно на другом, еще более великом зле, которое теперь не устранить демонстрациями: оплот смертной казни — господствующий у нас политический строй, и протестовать против смертной казни — значит бороться с самодержавием». Завершил он прокламацию воззванием на высокой ноте: «Знайте, товарищи, лишь железом и сталью творятся Великие завоевания, а наша сталь — в нашей организованности» (131).

Сообщение канцелярии Управления МВД Санкт-Петербургского градоначальника об аресте Я. М. Свердлова на три месяца. 14 декабря 1910 года. Подлинник

[РГАСПИ. Ф. 86. Оп. 1. Д. 95. Л. 21–22]

Листовку в тот же день размножили на мимеографе на Выборгской стороне. Яков лично проследил, чтобы отпечатанный тираж до вечера попал во все городские партийные ячейки, чтобы успеть распространить прокламацию. К похоронам Толстого в Ясной Поляне через два дня были назначены демонстрации в Петербурге, Москве и имении усопшего графа. 9 ноября на Васильевском острове был проведен массовый сход рабочих. Свердлов выступил с зажигательной речью — он вспоминал покойного графа, который добровольно порвал с привилегиями своего класса. «По всей России и по всему миру разнеслась весть о смерти великого искателя правды и проповедника мира Л. Н. Толстого», — звучало с трибуны. Затем обличал церковь, превратившуюся в прислужницу эксплуататоров, — на примере отлучения от церкви, которому был предан Толстой. В конце речи под бурные аплодисменты Яков призвал рабочих к забастовке и предложил требовать отмену смертной казни, чего добивался и Лев Николаевич (131).

В ходе митинга Свердлов особым чутьем не раз сидевшего подпольщика почувствовал шпиков среди толпы. Он не стал дожидаться завершения схода, а по-английски ускользнул. Несколько раз проверившись, убедился, что «хвоста» за ним нет, после чего отправился на другое мероприятие. Свердлова ждали на заседании общества «Источник света и знания», где он должен был выступить с речью о законопроекте, вносимом на повестку III Государственной думы фракцией социал-демократов. Эта инициатива была опять-таки об отмене смертной казни. Яков за миновавшие три дня так поднаторел в этом вопросе, что был готов выступать с парламентской трибуны — и срывать овацию точно так же, как среди энтузиастов-просветителей.

Выйдя из лектория, Свердлов снова периферическим зрением заметил слежку за собой. Он опять принялся кружить, срезать через дворы, резко бросаться вперед, как заправский спринтер. Однако был уже вечер и на улицах не было дневного многолюдья, чтобы затеряться среди прохожих. А хитрые питерские лазейки Яков попросту не знал — он еще не успел изучить город в достаточной степени, как родной Нижний или Екатеринбург. В какой-то момент Свердлов решил, что избавился от преследователей, и привел их прямо в Басков переулок. Охранка снова переиграла Якова Свердлова.

Следующие пять дней наружное наблюдение постоянно сопровождало Якова Свердлова. Поскольку основные маршруты его движения были охранке уже известны, теперь полицейские агенты могли следить за ним на большей дистанции, ничем не выдавая себя. Яков успокоился, он не замечал шпиков. А те рассчитывали, что наблюдение поможет выйти на незнакомые явки. Возможно, через некоторое время ожидания полиции оправдались бы, но начальство решило не рисковать понапрасну. Утром 14 ноября Свердлова подкараулили рядом с домом и арестовали. В тот же момент группа сотрудников стучалась в квартиру Глафиры Теодорович.

В этот самый момент Клавдия зашифровывала очередной доклад мужа в Центральный комитет. Бестолковая суета в прихожей, которую устроила хитрая Глафира Ивановна, ее причитания и просьбы разъяснить суть ордеров позволили Новгородцевой выиграть бесценные пару-тройку минут. За это время Клавдия успела уничтожить оригинал письма и ключ к шифру. Жандармам достались лишь непонятные письмена без адреса на конверте. Доказательная база уплыла у них буквально из-под носа. Тем не менее Клавдия тоже была арестована. Супругов хоть и отвезли в одну и ту же тюрьму, но они снова были разлучены, как четыре с половиной года назад. Чуть больше трех месяцев им удалось провести вместе. Как потом они вспоминали, это было, пожалуй, самое счастливое время в их жизни.

Глава 21. Товарищ Андрей и Андрей Яковлевич