Легенды и мифы Невского проспекта

Как известно, излюбленным сюжетом городского фольклора во все времена была тема золотых кладов, оставленных будто бы теми, кто покинул Россию после революции. Мы уже знаем о кладе, якобы замурованном в стенах старинного елисеевского дома на Мойке. В соответствующем месте расскажем о легендарной люстре Елисеевского магазина. Еще одним героем петербургского фольклора стал безымянный наследник умершего в эмиграции некоего петербургского креза, сумевшего будто бы перед бегством из Петербурга спрятать золото под полом одного из номеров гостиницы «Европейская». Его наследнику удалось после войны ненадолго в составе какой-то делегации приехать в Ленинград и поселиться в том же номере «Европейской». Едва дождавшись ночи, он лихорадочно вскрыл паркет и обнаружил-таки металлическую коробку, укрепленную мощным болтом на межэтажном перекрытии. Полночи ушло на преодоление сопротивления металла. Наконец последняя перемычка была перепилена. Через мгновение гробовую тишину ленинградской ночи взорвал страшный грохот… рухнувшей в ресторанном зале хрустальной люстры. Интурист в ужасе отшатнулся от образовавшегося в полу пролома и, уж никто не знает как, постарался навсегда покинуть и гостиницу, и Ленинград, и Россию.

Д.Д. Шостакович

На противоположной стороне Михайловской улицы находится Санкт-Петербургская филармония имени Д.Д. Шостаковича. Филармония занимает великолепное здание бывшего Дворянского собрания, построенное в 1834–1839 годах архитектором П. Жако по проекту К.И. Росси. К архитектурным достоинствам здания относят высокие акустические свойства его белоколонного зала. Несмотря на все политические и социальные потрясения, обрушившиеся на Россию в XX веке, включая революции, войны, ленинградскую блокаду и смены общественных формаций, Филармония никогда не утрачивала свои традиционные, подчеркнуто элитные свойства. Сюда, на симфонические концерты, с завидным постоянством приходят так называемые «филармонические старушки» – интеллигентные хранители высоких аристократических традиций старого Петербурга.

В историю художественной культуры Ленинграда навсегда вошел день 9 августа 1942 года, когда в Большом зале Филармонии оркестр под управлением К.И. Элиасберга исполнил знаменитую Седьмую (Ленинградскую) симфонию Дмитрия Шостаковича.

Имя выдающегося композитора Дмитрия Дмитриевича Шостаковича было присвоено Филармонии в 1975 году, сразу после его смерти.

Шостакович родился в 1906 году. Его прадед по отцовской линии, ветеринарный врач Петр Михайлович Шостакович, в 1830–1831 годах участвовал в польском восстании и после его подавления вместе с женой, Марией-Юзефой Ясинской, был выслан на Урал, в Пермскую губернию. Был осужден на ссылку в Сибирь и дед композитора, Болеслав Петрович Шостакович. Он содействовал побегу из московской пересыльной тюрьмы одного из вождей польского восстания 1863 года Ярослава Домбровского. В ссылке он женился на сибирячке, в результате чего родился отец будущего композитора Дмитрий Болеславич.

В 1923 году Дмитрий Шостакович окончил Петербургскую консерваторию. Из раннего фольклора о нем известна легенда, как по окончании представления пьесы Владимира Маяковского «Клоп» на сцену одновременно вышли маленький, щуплый, никому не известный автор музыки Шостакович и могучий, огромного роста, знаменитый поэт. Раскланявшись с публикой, Маяковский великодушно протянул Шостаковичу два пальца. И в ответ на глазах изумленной публики композитор, похоже, сам не понимая, что делает, подал поэту свой едва заметный мизинец. Говорят, после этого Шостакович чуть ли не две недели пролежал в нервной горячке.

Похоже, что серьезных сомнений в его гениальности не было ни у кого. И не только у преподавателей и друзей молодого композитора, но и у него самого. Не зря его называли «Современным Бетховеном». В 1924 году, сразу после переименования Петрограда в Ленинград, если верить фольклору, Шостакович воскликнул: «Значит, когда я умру, город могут назвать Шостаковичградом?». Понятно, что это выглядело не более чем юношеской эмоциональной реакцией на очередную потерю Санкт-Петербургом своего исторического имени, но все-таки… Шостакович не мог не догадываться о своей будущей роли в музыкальной культуре страны. В городской мифологии сохранился характерный анекдот. Шостакович стоит в очереди в гастрономе «Елисеев». К нему подходит алкоголик и спрашивает: «Третьим будешь?». Композитор отвечает: «Только первым». – «Тоже неплохо», – в тон ему говорит алкоголик.

Между тем легко увидеть довольно сдержанное, если не сказать ироническое отношение молодого Шостаковича не только к вождю мирового пролетариата, но и к советской власти как таковой. Известно, что дирижер Евгений Мравинский и композитор Дмитрий Шостакович называли друг друга «братьями по дням», намекая на название запрещенной в Советском Союзе книги И.А. Бунина «Окаянные дни», в которой писатель воспринимал революцию как национальную катастрофу.